— Эй, куда это ты собрался? — спросил я.
Мурлык проигнорировал меня и спрыгнул на пол. Точнее, попытался спрыгнуть — с его увечьями это вышло скорее как неуклюжее падение. Но он тут же поднялся и заковылял к двери.
— Наружу хочет, — констатировал Грэм. — Засиделся в четырёх стенах.
Я пошёл следом, на всякий случай готовый подхватить мурлыку, если тот упадёт.
Седой выбрался на крыльцо и замер, щурясь от утреннего солнца. Его обновлённая шерсть засияла ещё ярче, а золотые волоски на загривке вспыхнули, как крошечные искры.
И тут раздалось яростное шипение.
Шлёпа.
Черт! Я забыл, что он не видел мурлыку, я же его занес в корзине.
— Шлёпа, стой! — крикнул я, но гусь меня не послушал.
Он кинулся на мурлыку, а когда я отпихнул его (и, надо сказать, понял, что бока его по-настоящему крепки), то он начал наседать и на меня, размахивая крыльями и угрожающе клацая клювом. Обогнув меня, он даже попытался ущипнуть Седого за хвост. Мурлык взвизгнул и отскочил назад насколько позволяли его увечья. Уже из-за моей спины он зло зашипел в ответ, но все-таки старался спрятаться за моими ногами.
— Дед, уйми уже этого ненормального!
А Грэм….Грэм хохотал. Впервые за всё время.
— Очень смешно, — буркнул я прикрывая мурлыку от очередного щипка Шлепы и с удивлением заметил, что правая рука, закаленная, почти не ощущает этого щипка.
Так…а это интересно.
Грэм, всё ещё хохоча, спустился с крыльца и подошел к Шлёпе. Он положил руку на спину гуся и что-то тихо сказал. Шлёпа недовольно гоготнул, но перестал шипеть. Его крылья медленно сложились, хотя взгляд, которым он одарил мурлыку, не предвещал ничего хорошего.
— Вот так, — Грэм погладил гуся по голове. — Это гость.
Я посмотрел вниз, на Седого, который всё ещё прятался за моими ногами. Его хвост нервно подёргивался, а глаза были прикованы к гусю. Шлепа потоптался на месте и пошел прочь, недовольно фыркнув. Если, конечно, гуси умеют фыркать.
Я же усадил Седого на ступеньку крыльца и пошел в дом за третьей бутылочкой отвара. Думаю, лишним он точно не будет.
— Ну что, Седой, — обратился к нему, — Пора принимать лекарства.
Откупорив бутылочку, я поднес ее ко рту мурлыки. Надеюсь, он не будет сопротивляться.
Седой принюхался, скривился и попытался отвернуться.
— Не капризничай.
Я настойчиво поднёс бутылочку снова. Мурлык издал протестующий писк, потом посмотрел на меня, на бутылочку и…открыл рот. Грэм удивленно вскинул бровь.
— А что, — заметил я, — Раз они умеют торговать, то мозг у них не такой и маленький.
Седой всё же начал пить отвар, хоть и неохотно. Но выпил достаточно.
— Ладно, хватит, — убрал я бутылочку с остатками.
Я осмотрел его внимательнее. Летать он пока определённо не мог — крылья всё ещё были зафиксированы, и пройдёт немало времени, прежде чем они полностью заживут. Передние лапки тоже не в лучшем состоянии. Даже когда кости срастутся окончательно, я сомневался, что они будут двигаться так же ловко, как раньше — слишком сильно их раздавили.
Впрочем, самое главное — крылья. Если они срастутся правильно, Седой сможет летать. А это для мурлыки это жизнь.
Седой сел на ступеньки и начал смотреть в сторону Зеленого Моря.
Ну а я…отправился за свежей водой. Вот она, настоящая утренняя зарядка.
Следующие несколько часов прошли в поту и боли.
Сначала ходки за водой: пять ходок туда и обратно. Теперь, правда, давались они достаточно легко. Ну а потом тренировка под присмотром Грэма. Тренировка была интенсивной. Грэм не давал мне спуску: отжимания, приседания, упражнения на пресс — всё то, что он показывал мне раньше, но в большем количестве и с меньшими перерывами. Потом был бег вокруг дома, потом вокруг сада, потом снова вокруг дома. Лёгкие горели, ноги отказывались слушаться, но я продолжал. Жива всё восстановит, надо только дать телу достаточную нагрузку и подпитку едой.
Но самым неудобным был булыжник. Грэм снова заставил меня его поднимать.
— Камень, — скомандовал дед, указывая на булыжник у забора.
Я вздохнул и пошел к нему. Взял его и перетащил обратно к дому. Булыжник «снаряд» был сам по себе неудобный, а оттого я заранее знал, что это будет не тренировка, а мучение.
— Начинай.
И я начал. Схватить камень, рывком поднять на уровень груди и выжать. И так раз за разом.
Поднять, удержать, опустить.
Поднять, удержать, опустить.