Грэм вздохнул.
— Ладно. Ты пока займись… чем можешь. Я пойду искать материал, чтобы связать кости.
Он вышел из дома, а я остался один на один Седым.
Чем я мог заняться? Жива — это первое. Но одной живы мало, мне нужно что-то, что поддержит его организм, снимет боль, уменьшит воспаление…
Мазь.
Та самая мазь, которую я сделал для заживления ран после закалки. Она обладала противовоспалительным, антисептическим и обезболивающим эффектом. Я использовал её наружно, но…
Я вспомнил описание, которое дала Система. Там не было предупреждения о том, что применение возможно только внешнее. Более того, логика подсказывала: если мазь снимает воспаление снаружи, то внутри она может сработать ещё лучше. Особенно если внутренние повреждения главная проблема. Да, в моем мире это так не работало, но тут…тут растения обладали совсем другими свойствами, более мощными и «направленными».
Я взял мисочку с мазью, обмакнул в нее палец и поднес это ко рту мурлыки. Приоткрыл его пасть и впихнул мазь внутрь. Но вот проблема…он не собирался это глотать. Он начал вертеть мордой и отплевываться.
— Так не пойдет, дружок.
Надо было сразу придержать, — мелькнула мысль.
Тогда я пошел на обман: чтобы он сам начал это глотать, взял и обмакнул палочку в сок едкого дуба и снова поднёс к его морде.
Язычок высунулся рефлекторно. Мурлык слизнул сок и в этот момент я быстро добавил каплю мази.
Он не заметил и продолжил слизывать едкий сок.
— Глотай. Это лекарство, оно поможет. — приговаривал я и продолжил скармливать ему и сок, и мазь поочередно.
Одновременно я осторожно, тонкой струйкой передавал ему живу через ладонь, которой придерживал его тельце. И чувствовал, как он жадно, почти отчаянно поглощает эту энергию. Его организм буквально высасывал живу из меня, словно пересохшая земля впитывает воду.
Это был хороший знак. Значит, его тело боролось.
Накормив его приличной порцией мази, я намазал ей же его опухший глаз, царапины на боках и уже раздавленные лапки, стараясь не трогать сами переломы, чтобы не причинять боли.
Так что оставалось только надеяться, что мазь сработает изнутри, жива поддержит его и что организм мурлыки окажется достаточно сильным.
Послышались шаги. Грэм вернулся, держа в руках несколько тонких, ровных палочек и моток тонкой бечёвки.
— Нашёл, — сказал он, подходя к столу. — Не идеально, но сойдёт.
Старик еще раз внимательно осмотрел мурлыку.
— Скормил ему мазь?
Я кивнул.
— Мне кажется она должна помочь.
— Угу. — Грэм хмыкнул. — Ладно, я справлюсь сам. А ты иди вари отвар — ему для восстановления понадобится что-то получше, чем мазь.
— Тогда я за лунным мхом, — ответил я, взял небольшую корзинку и пару тряпок.
Уже напоследок я обернулся, и глядя на Грэма и Седого подумал, что один старик лечит другого.
Итак…лунный мох. Единственное, чего не хватало для варки.
Я рванул к реке. Дерьмово, что у меня не осталось запасов восстанавливающего отвара. Хоть бы один мог дать раненому животному.
Когда я вернулся домой (минут через десять, так быстро я еще никогда не бегал), Грэм всё ещё работал над мурлыкой. Маленькие шины из палочек уже были закреплены на обоих крыльях, и старик как раз заканчивал с передними лапками. Видно было, что делает он это умело и не в первый раз.
— Готово почти, — сказал он, не поднимая головы. — Задние лапки целые, только ушибы. А вот передние… — Он покачал головой. — Косточки мелкие, как у птицы. Надеюсь, срастутся правильно. В любом случае, сейчас главное не его лапы, как ты понимаешь.
— Понимаю. — кивнул я и вышел.
Тут Грэм справится сам, я должен делать отвар.
Переведя дух после интенсивного бега, и вытерев пот со лба, я направился за остальным ингредиентами.
В саду взял ту самую улучшенную мяту, и потом такую же улучшенную восстанавливающую траву. Достал срезанные корни железного дуба, тщательно промыл их и положил на стол.
Передо мной были все необходимые ингредиенты.
Я смотрел на них и понимал — сейчас мне нужно сварить лучший отвар из возможных. Не просто хороший — лучший!
Такой, какого я не варил ни разу. Сейчас каждый процент качества может сработать в пользу мурлыки.
Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох успокаиваясь, выбросив из голову того придурка, который избил Седого и остальных, его друзей, которые его не остановили. Выбросил из головы мурлыку и его тяжелое состояние.