— Этим, видимо, об этом не сообщили.
Не буду же я ей объяснять, что одна туповатая лиана хотела поесть чужих яиц и поплатилась за это. А если бы я не успел, то и вовсе погибла бы. Хотя, возможно, она смогла бы восстановиться из одного своего кусочка, но шанс такого был невелик.
Морна хмыкнула. Я почувствовал прикосновение мокрой ткани к спине, затем предплечью и лицу. Она начала промывать раны. Вода была прохладной и пахла приятно. Травы в ней явно были не просто для запаха: я ощутил лёгкое покалывание там, где ткань касалась поврежденной кожи. Причем этих трав я не знал, но спрашивать сейчас о таком тоже было некстати.
Я чувствовал её когтистые, покрытые шерстью, но удивительно осторожные пальцы, которые двигались уверенно. И эти прикосновения были…приятны.
— Что за вороны? — спросила она, продолжая обрабатывать раны.
— В корзине лежат два таких, хотел показать Грэму — он мне не рассказывал, что подобные твари водятся в той части Кромки.
Руки Морны замерли на мгновение.
— Ты их убил?
— Двух. Остальные… отступили.
— Они? Или ты? — с издевкой уточнила Морна.
— Ну, я шел по своим делам, так что можно считать, что отступили они.
Морна хохотнула.
— Это то, о чём ты меня предупреждала? — спросил я. — Когда мы встретились в Кромке?
— Сначала мне нужно взглянуть на воронов — раны странноватые как для обычных.
Я хотел встать, чтобы пойти достать их из корзины, но она надавила ладонью мне на плечо и я почувствовал, что она легко может вдавить меня в стул если захочет.
— Сиди. Лира! — крикнула Морна.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и девочка вбежала внутрь.
— Да, мама?
— Принеси ворона из корзины Элиаса. Она у крыльца.
— Хорошо!
Лира убежала и вернулась через минуту, держа мертвого ворона за лапы. Она ничуть не брезговала — просто несла его, как несла бы… не знаю, пучок травы — для неё это было обыденностью.
Морна взяла птицу и повернула её в руках, разглядывая. Потом посмотрела на меня.
— Ты знаешь, что это за птица?
— Ворон, — пожал я плечами.
— Не просто ворон. — Она постучала когтем по клюву птицы. — Железноклювый ворон. Видишь? Клюв и перья действительно почти металлические. Они укрепляются минералами из пищи. Очень прочные.
— Я заметил, — сухо сказал я. — Когда они меня клевали.
— Они не живут в Кромке.
Я на секунду завис.
— Ну, эти неплохо устроились, — ответил я.
— Железноклювые вороны, — повторила Морна. — Обитают за границей Кромки, значительно глубже. И улетают сюда только если…
— Если что?
— Если чувствуют опасность.
Я нахмурился.
— Опасность для себя или?..
— Опасность вообще. — Морна отдала ворона девочке, и та убежала с ним обратно, а сама она снова взялась за мои раны. Теперь она наносила какую-то едкую, жгучую мазь. Я стиснул зубы.
— Эти птицы… они как сигнал: если места становятся слишком опасными, то они бегут — уходят туда, где безопаснее. Вот они и посчитали, что в Кромке для них будет безопаснее…видимо. И еще: в их клювах и когтях достаточно заразы, так что одним чистецом от всякой дряни не избавиться — нужно что-то посерьезнее.
Ну…она, может, и права, но я-то мог с помощью системы посмотреть свой «статус» и знал, что пока никакая зараза ко мне не прицепилась. Ну да неважно, хочет она заниматься моими царапинами — я не против. Честно говоря, даже «за»…
Я молчал, переваривая информацию.
Железноклювые вороны, которых не должно быть в Кромке… И моя лиана — хищное растение, которое тоже не должно было находиться так близко к поселку. Два звена одной цепи?
Морна закончила с мазью и отступила на шаг.
— Я тебе говорила уже, что в Кромке сейчас не так безопасно, как раньше. Так что в следующий раз внимательнее следи за тем, что происходит вокруг. Вороны — это еще цветочки.
Я кивнул, хоть и чувствовал, что она явно что-то недоговаривает. Но она вдруг добавила:
— Несколько человек видели Стража Кромки, а это не очень хороший знак.
— Почему нехороший? — внутри похолодел я.
Ведь я-то его тоже видел, и Грэм ни слова не сказал о том, что это нехороший знак.
Морна махнула рукой.
— Хватит об этом. Не твоего ума и сил дело.
— Раны я обработала, — сказала Морна, вытирая руки о тряпку. — Можешь одеваться.
Я потянулся за рубахой. Натянул её, морщась: ткань липла к мази, и это было неприятно, но терпимо.
Морна, тем временем, подхватила деревянное ведёрко с сотами и поставила его на стол рядом с тазом. Достала тарелку и начала выкладывать на неё золотистые, истекающие мёдом куски сот, с запахом, от которого у меня потекли слюнки.