Но меня интересовали и другие вопросы, на которые Грэм не знал ответов, или не хотел об этом говорить. Зато знала она.
— Морна, — посмотрел я на нее, — Меня интересуют треснутые Дары и Дары гнилодарцев.
— Зачем тебе это? — спросила она тихо.
— Хочу понять. — Я выдержал её взгляд. — Насколько часто это встречается? В какой момент можно ещё помочь? Да и вообще — что можно еще сделать. У меня есть возможность варить и создавать зелья.
— Ты хочешь помочь?
— Когда мои навыки вырастут — да.
Она молчала долго. Потом вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Часть детей гнилодарцев действительно склонна к подобному растрескиванию, — сказала она наконец. — Но это ещё не значит, что у них будет или есть такой расколотый корень, как у меня. У них это просто нестабильные дары. С ними можно жить, работать и даже хорошо использовать Дар…просто нужно быть осторожными.
— Но если не помогать…
— То да, — кивнула Морна, — Всё может закончиться печально. Не так как со мной, а хуже.
Я задумался, а она кивнула в сторону двери.
— Лира, Майя, Малик — у них относительно стабильные дары, хоть и у всех с трещинами. Но без поддержки, без постоянных отваров их корень не окрепнет — на это нужно несколько лет.
— А когда он окрепнет?
— Тогда шанс на окончательно расколотый корень, как у меня, станет резко меньше.
— Есть ли ещё какие-то зелья? — спросил я. — Кроме восстанавливающего отвара? Что-то, что помогает именно с трещинами?
— Есть. — Морна поморщилась. — Я их покупаю раз в полгода каждому ребёнку. Это непростые заказы — не все вольные травники готовы их варить. А с гильдейскими особенно тяжело договориться — они хотят знать кому и как идут такие отвары.
— Я мог бы через время с этим помочь, я быстро прогрессирую. — сказал я.
— Им еще не скоро понадобятся новые зелья — еще четыре месяца. Так что ближе к делу и поговорим.
Она поднялась и взяв небольшой кувшин, переложила туда пчелиные соты.
— А тебе, — вдруг спросил я, — Тебе что-то может помочь?
Она вздрогнула всем телом и поставила передо мной кувшин.
— А мне, Элиас, уже ничего не поможет. То, что я до сих пор человек, и так чудо.
Я посмотрел на нее и кивнул. Тот эликсир, застывший в смоле — я его полностью не очистил, но в следующий раз нужно будет принести его Морне. Он действительно помогает при «незначительных растрескиваниях»… возможно, Морна знает о нём больше. Или сможет достать ингредиенты, хотя бы о них нужно спросить, потому что где их добывать я просто не представлял. Ну а Грэма спрашивать — нарваться на еще больше вопросов.
Я хотел задать ещё несколько вопросов — о Дарах, о гнилодарцах, о том, что она знает о причинах растрескивания, но тут снаружи донесся шум.
Морна преобразилась в ту же секунду: исчезла та мягкость и расслабленность, с которой она пила чай, сидя напротив меня. Сейчас это была напряженная и очень опасная хищница. Глаза сверкнули желтым огнем, а у двери она очутилась так быстро, что я даже не заметил. Она просто размытой тенью пронеслась мимо.
Но ее успокоил крик Лиры:
— Мама! Пришёл Варн!
Морна распахнула дверь, и я увидел, как пошатываясь, к дому Морны шел мужик: здоровый, широкоплечий, чем-то напоминавший Грэма. Не иначе тоже охотник — все они похожи друг на друга. Вот только что он забыл у Морны? А потом увидев как он шатается меня дошло: Грэм же говорил, что Морна — знахарка, и это, похоже, не пустые слова. Видимо сейчас она будет оказывать помощь.
Морна подскочила к этому Варну и помогла пройти в дом. Я же спрятал кошелек в сумку и поднялся. Похоже, я тут буду лишний, сейчас ей не до разговоров.
Когда он сделал пару шагов внутрь дома я понял, что мужику очень плохо. На лице застыла гримаса боли, да и немудрено: по груди шли длинные рваные полосы глубоких ран, укусы на плечах, рваная рана на боку, из которой сочилась темная кровь, а вот это совсем нехорошо. Лицо все в ссадинах и царапинах, а от одежды осталось одно честное слово. Не знаю с каким существом он сражался, но оно потрепало крепкого охотника очень сильно, и закаленная кожа (которая, я не сомневаюсь, у него была) не помогла. Хотя стоп, почему не помогла? Раз выжил — значит, еще как помогла! Сам дошел до Морны.
Он грохнулся на свободный стул, тяжело дыша, повернул голову и увидел меня. Глаза его, мутные от боли, на мгновение сфокусировались.
— Это еще кто? — спросил он у Морны.
И этот вопрос заставил меня напрячься. Даже не знаю почему. Наверно не понравилось мне это, как и то, как он взглянул на меня и потом на Морну. Я понимал, что это все глупости, но какая-то внутренняя безосновательная неприязнь тут же вспыхнула. Ее я правда тут же подавил.