Перед моими глазами мелькнуло лицо Малика и слова системы про множественные микротрещины и срок, который она ему давала — три-пять лет.
— Я готов помочь, — сказал я. — Если будут ингредиенты.
— Эх, Элиас…сначала свари для меня зелье. Пока ты варишь только один, пусть и нужный мне и другим отвар, но этого мало. Опыта у тебя нет.
— Справедливо. — признал я, — Но это временно.
Я умолк, а потом, глядя на сорок бутылочек на столе меня вдруг заинтересовал вопрос:
— Морна, а откуда гнилодарцы берут деньги? У них вообще их хватит на мои будущие «поставки»? Я ведь действительно могу наварить очень много.
Морна рассмеялась.
— Ты их недооцениваешь, Элиас, они много чего могут. И этим пользуются разные люди: тёмные алхимики, друиды, люди из других городов…
— Друиды? — переспросил я. Название было незнакомое.
— Сильные травники, ушедшие глубоко в леса. — объяснила Морна, — Живут там, поклоняясь Великому Древу — они называют себя Дети Коры. Неужели Грэм не рассказывал?
— Дед много чего мне не говорит.
«Дети Коры» звучало… ритуально. Почти религиозно.
Морна вдруг посмотрела куда-то в сторону. Её взгляд стал отрешенным, словно она смотрела в прошлое.
— Именно Дети Коры подобрали меня в детстве, когда я осталась одна. Благодаря им я выжила.
Вот как… Грэм не говорил, как именно Морна выжила — он не знал? Или просто не хотел рассказывать?
— Погоди, ты сказала «темные алхимики»?
— Да, это те, кто торгуют разным запрещенным в обход гильдий.
— Как Хабен? — неожиданно пронзила меня догадка. — Он тоже торгует с гнилодарцами?
— Да. Окольными путями, но он наладил связь. — Её лицо исказилось гримасой отвращения. — Хотя в его случае не всё так хорошо и честно. Лучше б он не торговал.
— В смысле?
— Есть товары полезные. — Морна подбирала слова осторожно. — А есть такие… от которых люди становятся зависимы. И гнилодарцы тоже. Некоторые травники этим пользуются.
Я вспомнил «услуги», которые Хабен требовал от «старого» Элиаса: курьерство, доставка запрещённых гильдией товаров… Теперь всё складывалось, становилось понятнее.
— Он подсаживает их на какие-то отвары?
— Да, и не только он. Таких как он травников раскидано по всем поселкам Зелёного Моря много. — Морна вздохнула. — Гнилодарцы, особенно взрослые, могут очень многое, их Дары полезны, а некоторые могут добывать в глубинах вещи, которые запрещены к продаже. Так что у них есть, что предложить на обмен.
Я замер, обдумывая сказанное Морной. Видно эта тема ее беспокоила.
— Но увы, Элиас, к сожалению не все гнилодарцы заботятся о детях, но есть и такие, как я. Только благодаря нам часть детей живут и развивают свой Дар.
Пока мы разговаривали, Седой ходил по полу от одной полки к другой, принюхиваясь. Сейчас его лапы подбирались к чему-то интересному:
— Седой!
Мурлык возмущенно пискнул, но отошел в сторону.
— Почему тогда с Хабеном никто ничего не делает? — спросил я. — Если он так портит жизнь…
Морна рассмеялась.
— Элиас, какая наивность! Он ведь не только «плохое» поставляет, но и «хорошее» — то, что не продадут в гильдии и то, что нужно гнилодарцам. Одними восстанавливающими отварами сыт не будешь: если детям это полезно, то тем, кто старше, уже таким не поможешь. И кроме того… — она вздохнула, — Хабен не один такой — этим промышляет много кто…это деньги, и неплохие.
Я слушал, впитывая информацию.
— У тебя очень узкое представление о мире, Элиас. — Морна смотрела на меня почти с жалостью. — Неужели ты думаешь, что поселок и прилегающий к нему участок Кромки это всё? Кромка огромна! Это не говоря уж о неизведанных участках глубин, и не говоря уже о Измененных.
— Измененных? — уточнил я.
Морна подняла свою руку покрытую шерстью.
— Есть люди, потерявшие себя полностью, и не все из них гнилодарцы. Просто… Дар изменил их тело окончательно — обратного пути там нет. Они уходят вглубь леса — обычно таких выслеживают и убивают Охотники. Но убивают, конечно, не всех: вот такие Измененные и выживают глубоко в Зеленом Море. И поверь, для людей они не менее опасны, чем монстры. Что, мир стал чуточку шире?
На последних словах, она ухмыльнулась.
— Да, стал. Грэм не любитель поболтать, из него приходится все вытягивать. — сказал я, словно оправдываясь.
— Да, он такой. — признала Морна.
В этот момент в комнату вбежала Лира.
Её лицо просияло, когда она увидела меня.