И я его понимал, по себе знаю — хочется верить, что поможет, но не хочется расстраиваться, если окажется, что задумка не сработала.
— Когда?
— Завтра. Приготовлю новую порцию отваров и пойдем, оттягивать нечего.
— Да, ты прав. — сказал Грэм и погладил Шлепу, который приковылял к нему.
Но после разговора с Морной меня интересовало много вопросов, на которые Грэм вероятно знал ответы.
— Дед, а почему ты не рассказывал про детей Коры? Про друидов?
Грэм дернулся.
— Откуда узнал? — сначала спросил он, а потом сам ответил, — Понятно — Морна.
— Да, она — Морна упомянула их сегодня.
— А что о них говорить? — Старик сплюнул в сторону. Его лицо исказилось гримасой отвращения. — Фанатики, помешанные на своем «Великом Древе». Они поклоняются ему как богу, живут в глубинах леса и считают себя избранными. А обычные люди для них мусор под ногами — уважают только тех, у кого такой же Дар как у них, позволяющий находить общий язык с растениями.
Вот как…ну, из слов Морны нечто подобное и вырисовывалось.
— Но как они выживают там, в глубинах? Там ведь и Охотникам тяжело.
Грэм пожал плечами.
— Откуда я знаю? Нашли свой язык с лесом. Может, приносят жертвы, может, лес их принял. А может, они изменились достаточно, чтобы он перестал видеть в них угрозу… Не знаю, Элиас, — Он покачал головой. — Они верят, что узоры на коре Древ — это послания и Великое Древо говорит с ними через эти узоры. Они днями сидят и «разгадывают» их забыв обо всем.
Я задумался.
Узоры на коре Древа Живы… Я видел их, когда пробуждал свой Дар у корня. Странные, похожие на руны символы, светящиеся золотым. Тогда я подумал, что это просто узоры, как раз вчера я размышлял о том, что это нечто большее, а сегодня я слышу от Грэма, что так считаю не только я, и такие же мысли зародились у друидов, которые, похоже, имеют возможность изучать эти символы. Так кто из нас прав? Старый Охотник, я, или фанатики, поклоняющиеся великому Древу? Или не прав никто из нас, и это вообще что-то другое?
— С чего вдруг Морна о них заговорила? — спросил Грэм, прервав мои размышления.
— Сказала, что они ей помогли когда-то в детстве.
Грэм умолк.
— Я знал об этом, но она никогда со мной об этом не разговаривала. Почему с тобой вдруг такая откровенность?
Я покраснел и выдал единственный разумный ответ.
— Может, я ей нравлюсь?
Грэм захохотал.
— Насмешил, мальчишка. — выдохнул он секунд через десять, утирая слезы, а потом уже серьезнее сказал, — Я же тебя предупреждал насчет Морны — она опасна, а ты…ладно, не важно. Просто помни, что она уже не человек, и обратно им не станет. И это я не только о ее шерсти, а о том, что у нее в голове.
Я ничего не ответил, у меня на счет Морны было свое мнение.
— Я учел твой совет, и осторожен. — ответил я.
— Да-да, — хмыкнул Грэм.
— Ты сталкивался с ними? С друидами?
Грэм не ответил. Вместо этого он поднял рубаху, оголив грудь: на его груди, рядом со старыми шрамами от когтей и клыков белели три длинных глубоких, будто тяжело заживавших рубца.
— Вот наша встреча. И мне не понравилось, как она закончилась. — мрачно ответил он.
— Они напали просто так? Без причины? — уточнил я.
— Да. Им не нужны причины. Для них достаточно того, что я из поселка, города или…неважно откуда. Достаточно того, что я обычный человек.
Грэм опустил рубаху.
— А они что, не люди?
— Они считают себя выше обычных людей, ведь они ближе к лесу, к Древу, а значит ближе к пониманию чего-то, что они сами себе придумали. Поэтому мы для них чужаки, вредители — те, кто приходит в лес только чтобы взять, а не чтобы отдать.
— Но Морне они помогли…
— Морна была ребёнком с треснувшим Даром, — Старик пожал плечами. — Может, они увидели в ней что-то или просто пожалели. А может… — Он не договорил.
— Может что? — уточнил я.
Грэм посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.
— Может, её Дар показался им полезным. Думаю, она держит с ними связь до сих пор.
Я кивнул. Звучало логично: она могла добывать редкие ингредиенты и никого не боялась. Может Морна знала, что всегда может вернуться к ним, к друидам?
Грэм вдруг наклонился вперёд к корзине, щурясь.
— Это что ещё такое?
Я проследил за его взглядом. Из корзины лился мягкий, ровный радужный свет.
— А, это…
Я осторожно достал улитку-живосвета. Она лежала на куске мха, который я срезал для неё, и мирно светилась, как маленький фонарик.
Грэм изумленно уставился на неё.
— Где ты её нашёл?