Грэм уже возился с моей «добычей»: он вытащил из корзины мох, положил его на широкую доску и осторожно пересадил туда улитку. Живосвет тут же начала ползать по мху, оставляя за собой светящийся след.
— Вот и живой светильник будет, — хмыкнул старик. — И зажигать ничего не надо.
Я кивнул. Хотя, честно говоря, мы и так особо ничего не зажигали. Только я, когда сидел до ночи, возясь с семенами.
Рядом с крыльцом послышалось знакомое «пи-пи!». Это мурлык начал «вечернюю тренировку». В прямом смысле. Он пытался прыгать, забирался на верхнюю ступень, расправлял крылья и прыгал вниз, пытаясь планировать.
Плюх.
И следом возмущенное «пи-пи!». Затем снова попытка и снова плюх. И так раз за разом. Скоро он даже перестал что-то «пищать» и просто взбирался и прыгал.
Грэм с ухмылкой наблюдал за ним, ну а я понимал в чем дело: встреча со старой стаей показала ему как он беспомощен.
После очередной попытки Седой просто растянулся в пыли отдыхая, но Шлепа не дремал. Он тихо-тихо подкрался к нему и ущипнул мурлыка за хвост.
— ПИ-ПИ-ПИ! — возмущенно завопил Седой, подпрыгивая на месте.
Шлепа сделал вид, что ничего не произошло.
Седой зашипел на него.
— Дед! — кликнул я Грэма, он цыкнул на гуся, и тот сразу присмирел.
Отмывшись, я подошел к корзине.
— Дед, я сегодня немного поторговал с мурлыками.
— С мурлыками?
— Угу. — Я начал доставать добычу. — Они снова приносили плату за едкий сок.
Первым делом я вытащил кусок смолы со светящимся орехом внутри. Янтарное сияние в орехе пульсировало внутри, как крошечное сердце.
Грэм взял смолу в руки, поднес к глазам.
— Хм… — Он покрутил её так и эдак. — С виду как будто обычный лесной орех, только наполненный живой до краёв. И это странно…
— Тебе такие встречались?
— Нет. — Старик нахмурился. — Никогда такого не видел. Даже представить не могу, откуда его стащили мурлыки. Надо снять смолу, чтобы понять лучше.
Я кивнул.
Он отложил смолу и взял следующую находку — несколько треснувших кристалликов живы. Покрутил их в пальцах, одобрительно хмыкнул.
— Это понятно — мелочь, но полезная. Кое-чего стоят.
Потом камешки. Большинство он отложил в сторону как бесполезные, но один задержал в руке.
— А вот это… — Он прищурился. — Похоже на осколок рунного камня. Откуда у мурлык такое?
— Украли где-то, наверное. — ответил я очевидное.
— Ясное дело, украли. — Грэм покачал головой. — Ладно, потом разберёмся.
Потом пришла очередь семян и засохших бутонов. Грэм разложил их на доске, внимательно осматривая каждый.
— Это лунноцвет полевой, — сказал он, указывая на бледно-голубой бутон. — Для чая годится: бодрит и освежает получше, чем мята.
Я немного разочаровался, рассчитывая на что-то более ценное.
— А эти?
Грэм осмотрел оставшиеся два уже засохших бутона.
— Вечерница. Опять для чая. — Он хмыкнул. — Похоже, твои мурлыки тащат всё, что блестит и приятно пахнет. Может, твоему Седому чаю заварить?
Я хмыкнул. Учитывая, что его ждет угощение в виде сока едкого дуба, вряд ли его сейчас заинтересует чай.
— Значит, в целом они бесполезные?
— Похоже, что да. Но учитывая, что у тебя любопытный орех и осколки кристаллов — это уже хорошо.
В целом он, конечно, был прав, хотя мне эти цветки показались интересными. Впрочем, так было из-за того, что я не знал их свойств и названий.
Еще несколько крупных семян с необычными цветными прожилками Грэм определить не смог.
— Не настолько я, видимо, хорош. — вздохнул он, — Чтобы по семенам определить вид растения.
— Ладно, пора за закалку.
После этого я принялся готовить всё для варки, чтобы после закалки во время о боли не думать об этом и точно не отложить её на завтра. Вымыл быстро котелки (побольше и поменьше), разложил ингредиенты и набрал воды. Потом сварил себе отвар на концентрацию, который «не бил по мозгам» и после этого вышел наружу.
— Готов, — сказал я Грэму.
Старик взял чистую тряпку и обмакнул её в кувшин с едким соком.
— Ложись.
Я лёг на живот прямо на крыльце, подложив под голову свёрнутую рубаху.
— Сегодня вся спина, — напомнил я. — А потом уже остальное.
— Ты уверен, что…
— Дед, начинай.
Грэм кивнул.
И начал наносить сок.
Боль пришла не сразу, как и в прошлые разы.
Сначала было просто жжение, болезненное, но терпимое, а потом жжение превратилось в огонь.
Скоро вся спина горела — каждый сантиметр кожи вопил от боли. Мне казалось, что Грэм не сок наносит, а льёт на меня расплавленный металл. Не знаю, в чем дело: то ли спина была чувствительнее или в этот раз объем покрытой кожи был настолько большим?..