Шестой…седьмой…
Восьмой…
И вот когда восьмое насекомое было уничтожено, у девочки закрылись глаза и она обмякла. Морна ее сразу подхватила, а взгляд, который она бросила на нас с Грэмом не сулил ничего хорошего.
Я тут же шагнул к ним и присел.
— Что ты?.. — хотела спросить Морна.
Я не ответил, и вообще действовал не думая — это был интуитивный порыв. Я на мгновение забоялся, что с Лирой что-то случилось, поэтому осторожно взял девочку за ее маленькую ручку и в одно мгновение толкнул в нее живу из духовного корня. Запас у меня еще был. Жива в этом мире всё, и я обладаю способностью ее передавать, значит, ей точно должно стать лучше.
На мое удивление, девочке много-то и не понадобилось — это Грэму требовались большие объемы, из которых часть неизбежно «сжирала» черная хворь, а у девочки такой проблемы не было.
Одна…две…три…пять единиц живы — и девочка тут же открыла глаза и посмотрела на меня.
— Что… — она моргнула, окончательно приходя в себя. — Ой, я что уснула, да? Мне просто вдруг спать захотелось.
— Да, Лира, ты ненадолго потеряла сознание — слишком много сил потратила.
Морна смотрела на меня. Её жёлтые глаза сузились, и в них я увидел вопрос. Ладно, не один вопрос — много вопросов. Еще и Грэм неодобрительно посмотрел на меня.
— Спасибо, — Лира слабо улыбнулась мне. — Мне сразу стало лучше. Ты что-то сделал? Я почувствовала тепло.
— Просто помог немного, — я отпустил её руку и поднялся, — Ничего такого.
— Элиас! — нахмурившись окликнул меня старик.
— Всё хорошо.
И поймал укоризненный взгляд старика. Я понимал, почему он переживал, ведь если Морна не дура (а она не дура), то она поймет, что я сделал, — передал живу дочери, — а по словам Грэма делать это могут только обладатели Даров целительской направленности. Ну и я. И вот об этом не знать она не может.
— Восемь живососов — слишком много для Лиры. — сказал я, обращаясь уже и к Грэму, и к Морне, пытаясь сменить тему.
— Да я просто немного перенапряглась. В следующий раз буду… — начала было девочка, но Морна положила палец ей на губы, приказывая молчать.
— Элиас прав. Восемь — слишком много. — сказала Морна, и продолжала смотреть на меня с этим странным, изучающим выражением.
Грэм молчал, понимая, что сейчас не время и не место говорить о «засвеченных» способностях. Он смотрел на свою руку, на которой прожилки теперь были заметно тоньше, а некоторые укоротились почти на сантиметр-другой. Но его лицо по-прежнему было мрачным. Хоть теперь появился шанс ослабить хворь, причем настоящий, работающий шанс, но использовать его в полную силу было невозможно. Девочка слишком слаба для того, чтобы проводить такие сеансы регулярно да еще и с большим количеством насекомых. Если Морна и согласится продолжить сеансы, то где-то пять штук живососов — это, скорее всего, предел для девочки. После пятого ей стало уже откровенно тяжело, это было видно.
— Морна, — я повернулся к знахарке, — может, заваришь для неё какой-нибудь восстанавливающий чай? И отвар… у меня как раз есть несколько бутылочек очень хорошего качества. Думаю, это ей сейчас не помешает.
Морна кивнула, соглашаясь.
— Хорошо. Пойдём в дом. Лира, Грэм.
Я поддержал Лиру под локоть, когда мы шли к дому. Грэм шел впереди с Морной. По пути я незаметно передал девочке ещё немного живы — совсем чуть-чуть, чтобы поддержать силы. И она конечно же это почувствовала.
— Вот, — тихо сказала она. — Я же говорила — ты такой же, как мы.
Я промолчал. Возможно у девочки какая-то особая чувствительность к Дарам? Раз она так четко еще в первую встречу определила меня к своим? Не знаю.
— Насколько тебе было тяжело? — спросил я вместо ответа. — Только честно.
Лира вздохнула.
— Я привыкла к смерти насекомых. Они часто жрут друг друга, знаешь? Это… нормально. Я просто отпускаю их в такие моменты, не держу связь. Им тоже нельзя мешать — это их жизнь. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Но тут… тут мне приходилось подавлять их, заставлять умирать против их воли, понимаешь?
— Не совсем, можешь объяснить, в чем именно дело?
— Эта чёрная дрянь… — Лира поморщилась. — Она мешает мне: как только она попадает в тело живососа, я ощущаю его страх, чувствую, как его «захватывают» и мой контроль становится очень слабым. Чем больше в нем черной живы — тем сложнее его удерживать, а потом я еще и заставляю его умереть, полететь в огонь. Я не привыкла такое делать. Понимаешь?
Я кивнул.
— Теперь понимаю, Лира.
Конечно я понимал, как понимал и то, что на одной чаше весов жизнь десятка насекомых и боль девочки, а на другой — неделя-другая жизни Грэма. Что было важнее для меня — совершенно очевидно. Для спасения Грэма я буду использовать любую возможность. Кроме того, я собирался так или иначе помочь всем этим детям, так что…