После этого я взялся за готовку. В этот раз сварил крупу, купленную утром на рынке. Она оказалась похожей на нашу перловку — такие же продолговатые зёрнышки, только чуть крупнее и с лёгким золотистым оттенком. Я засыпал её в котелок с водой и поставил на огонь. Грэм решил мне помочь с готовкой и откопал кое-какие травы-приправы, которых осталось буквально по щепотке в каждом мешочке: похоже, это были его запасы для лесных походов, поэтому я и не мог их найти — они были спрятаны в сумке в сундуке. Видно, у старика было настроение чуть поготовить. И эта готовка была мне полезна, ведь он рассказывал, что кладет и для чего.
— Вот, — он достал измельченные листья, — Острец лесной. Он придаёт мясу остроту, но можно и без мяса — в кашу пойдет.
Он сыпанул его от души, и я подумал, что видимо сегодня будет остро.
— А вот это дымчатый лист. — Грэм сыпанул щепотку в котелок. — Он даёт копчёный привкус. Ты, конечно, интересно использовал другие травы, но я больше люблю поострее. Забыл как-то, что у меня остались небольшие запасы. На пару готовок хватит, а там можно обойтись и тем, что ты использовал. Захотелось что-то сегодня такого, старого.
Грэм вздохнул и помешал кашу в котелке. Этих приправ ему хватило, так что я не стал лезть и добавлять то, что обычно клал в суп и корнеплоды. Надо сказать, запах поплыл по дому попривлекательнее того, что я готовил. И на этот запах в дом приполз Седой. Он взобрался на стул и стал принюхиваться, жадно втягивая воздух у котелка.
— Пи-пи?
— Нет, тебе нельзя. — Я отодвинул его подальше от котелка. — Тебе сок едкого дуба подавай, а не кашу.
Мурлык обиженно пискнул и отполз, но глаз с котелка не сводил.
Когда еда была готова, мы с Грэмом сели за стол. Мурлык выпросил таки свою порцию каши, успел наесться и теперь дремал на подоконнике, свернувшись калачиком и похрюкивая.
Мы с Грэмом некоторое время ели молча — после долгого дня это было именно то, что нужно.
— Дед, — я отложил ложку, — ты был прав.
Грэм поднял бровь.
— В чём именно? Я часто бываю прав.
Я засмеялся. Сегодня у Грэма было настроение, раз он ответил так.
— Насчёт Морны и того, что мне нужно быть осторожнее. — Я помолчал. — Я… постараюсь быть бдительнее. Даже с ней.
Старик хмыкнул, но я заметил, как уголки его губ дрогнули.
— Хоть запоздало, но мозги включаешь. — Он зачерпнул ещё каши. — Видать перестало действовать её присутствие.
Я промолчал.
Потому что он был прав и в этом тоже — глупо отрицать, что ее присутствие на меня не воздействует.
После еды Грэм велел мне снять рубаху.
— Покажи руку и ногу, посмотрим, как идет закалка. Должно было окончательно все зажить.
Я послушно обнажил конечности.
Старик внимательно осмотрел мою правую руку от кисти до локтя и левую ногу до щиколотки. Он провёл пальцами по коже, надавливая в нескольких местах. Затем взял кинжал и осторожно провел кончиком, оставляя царапину. Кожа поцарапалась, но кровь не пошла.
— Неплохо, — констатировал он. — Уже зажило. Начальную ступень закалки кожи ты прошёл успешно, правда только в некоторых местах.
Я посмотрел на свою руку. Кожа выглядела обычно — так и не скажешь, что она закаленная. Может чуть плотная, но внешне ничего особенного. Зато я почувствовал разницу, когда старик провел острием кинжала: да что там, я помню как железноклювые вороны ее не смогли «проклевать».
— Намажь эти места той мазью, которую сделал, — добавил старик. — Лишним не будет, закрепит результат.
Я кивнул и полез за мисочкой с мазью. Наверное, нужно было и самому догадаться утром это сделать.
— А спина? — спросил я, — Как там?
Сам —то я не мог оценить «вид» — только ощущать боль. И боль пока была ненамного слабее, чем вчера.
— День-полтора, — сказал он, взглянув, — и можно будет использовать мазь. И так слишком быстро заживает, так что считай тебе повезло. Да и по морде твоей довольной вижу, что ты не испытываешь той боли, что должен.
Я и сам заметил, что мое тело адаптировалось к боли, так что наблюдения Грэма были верны.
Я намазал руку и ногу мазью, ощущая приятное холодное покалывание. Сам сделал — сам использую.
После вышел и уселся на ступеньки, пора было тренировать письмо, закрепив сегодняшний урок.
Я взял палочку и начал выводить на песке слова, которым научила меня Мира: «вода», «трава», «корень», «солнце» и многие другие. Палочка двигалась уже увереннее, а пока я всё это выводил, рядом примостился Седой.