Тут крыть было нечем.
— О чем еще речь? — спросил я прямо.
— У тебя явно неплохой Дар, так почему бы тебе не пойти ко мне в ученики?
Я молча ждал продолжения.
— Грэм, конечно, научил тебя паре простеньких отваров, — Хабен пренебрежительно махнул рукой. — Но на этом знания твоего деда заканчиваются — он охотник, а не травник. Такими темпами ты долги не выплатишь до конца жизни.
Он положил руку мне на плечо. Я не отстранился, хотя хотелось.
— Пойдёшь ко мне — и писать научу, и помощником сделаю. При должном усердии, конечно. И деньги появятся.
Гладко стелет, но очевидно же, что мне придется делать то же самое, что и он, и варить всё то запрещенное, что он продает по этой контрабандной сети, о которой говорила Морна.
— А что мешает мне пойти в Гильдию Алхимиков? — спросил я. — Если, по твоим же словам, у меня неплохой Дар?
Конечно я знал, что никогда и ни за что не сунусь ни в одну гильдию, но Хабен-то этого не знает.
На мои слова Хабен рассмеялся, причем искренне, от души, будто услышал какую-то несусветную глупость.
— Такого, как ты? В гильдию? Да Марта удавится, но никогда тебя не возьмет — она слишком хорошо тебя знает, да и репутация твоя тебя обгоняет.
— Дар ничего не значит для гильдии? — уточнил я.
— Значит, но не для Марты. — вытер слезы и уже серьезно ответил Хабен. — Ты всегда можешь попытать счастья в другом городе, поселке, но не в Янтарном. Здесь все знают, кто ты такой и чем занимался.
Я понимал, что сейчас он говорит правду, говорит как думает. И, видимо, в его случае за его словами скрывалось нечто большее.
— Тебя тоже когда-то не взяли в гильдию? — осенила меня догадка.
Лицо Хабена резко помрачнело и он только сказал:
— Репутация для них всё, Элиас. Они на всех остальных смотрят как на куски говна. Думают, раз передают свои секреты только своим, то чем-то лучше других — тех, кто добился всего сам. Но это не так. Думаешь Марта может сварить зелье жизни лучше меня? Как бы не так! Или зелье бешеной силы? Нет. Просто мне запрещено их продавать, потому что гильдия почему-то решила, что это их рецепты и больше никого, потому что….
Он осекся.
Я понял, что задел его случайно за живое.
— Не важно, Элиас. — выдохнул Хабен, — Мы с тобой говорили не об этом. Хоть я гильдейцев и не люблю, но в чем-то они правы — без учителя прогрессировать в алхимии невозможно. Да, поначалу у тебя скорее всего что-то будет получаться, насколько хорошо — уже зависит от твоего Дара. Но чем сложнее станут зелья, тем больше понадобится знаний — знаний, которыми обладаю я.
В любом другом случае он был бы прав, но не в моём. С системой и с моим Даром всё обстояло иначе. Впрочем, говорить ему об этом я не собирался.
— Я понимаю. И ты, скорее всего, прав: и в этом, и по поводу Марты, и по поводу того, что если бы я собирался вступать в Гильдию, то должен был это делать не в Янтарном. Но сейчас я тут… И есть вещи, которые препятствуют тому, чтобы я стал твоим «учеником» и вообще выполнял твои поручения.
— Например? — спросил Хабен.
— Например Грэм. — ответил я, — Ты же знаешь, как он к тебе относится?
Лицо Хабена помрачнело.
— Если я снова начну с тобой… взаимодействовать, — я подобрал слово, — он просто выгонит меня из дому. И я сейчас не шучу — такое уже было.
— Неужели старик правда сделает такое? Он тебя любит, он на столькое закрывал глаза, — в голосе Хабена проскользнуло искреннее удивление.
Я вздохнул и решил сказать полуправду:
— После того случая с Громовым Цветком он действительно чуть не выгнал меня из дому, так что да, он может.
При упоминании цветка глаза Хабена заинтересованно блеснули.
— Громовой Цветок… — он понизил голос. — Твой дед не рассказывал, где его добыл? Ты не подумай, мне просто интересно. В его-то возрасте, и в его состоянии он как-то умудрился добыть такое растение, которое не всякая группа молодых Охотников добывает.
Я покачал головой.
— После того случая он стал замкнутее… да и не интересовал меня больше тот цветок, я и так едва выжил.
Хабен разочарованно вздохнул.
— В общем, я пытаюсь выплатить долг Грэма и…
— Зачем? — Хабен неожиданно перебил меня. — Зачем тебе брать на себя долги старика? Подумай, Элиас, Грэм скоро умрёт. От чёрной хвори нет лекарства, это все знают. Ты же это понимаешь, что это просто неизбежность? Так какая разница, что думает о тебе мертвец?
Внутри меня всё закипело. Я знал, что делаю всё возможное, чтобы спасти деда и шанс есть. Но промолчал, потому что говорить об этом Хабену было бы глупостью. Он не поймет, да и не нужно мне его понимание — мне нужно, чтобы он на какое-то время отстал от меня.