Когда я прикоснулся к корнечервю Даром, то сразу почувствовал разницу между ним и Виа.
С лианой всё было по-другому (в первую нашу встречу): там была борьба, противостояние воль, необходимость подавить её хищные инстинкты и…не сдохнуть. Здесь же меня словно приглашали. Корнечервь не сопротивлялся, не пытался отгородиться — наоборот, тянулся навстречу, готовый принять связь, словно был создан для этого. И это было странное ощущение, когда тебе не нужно «ломать» чью-то волю.
Я осторожно коснулся сознания корнечервя (если это, конечно, вообще можно было назвать сознанием — скорее, это был набор простейших импульсов и желаний).
[Установлена симбиотическая связь: Корнечервь
Уровень взаимодействия: 12%]
Я моргнул от неожиданности. Двенадцать процентов? Сразу? С Виа я начинал с нуля и каждый процент давался болью и усилием.
А здесь…здесь всё иначе.
Я осторожно влил крохотную каплю живы через установившийся контакт, чтобы проверить как он отреагирует. Через секунду корнечервь буквально запел от удовольствия, когда понял, что ему дали живы. Не в буквальном смысле, конечно, скорее это напоминало какое-то трепетание и дребезжание, но «запел» было как-то поэтичнее что-ли. И в тот же миг я отчетливо ощутил волну благодарности и… голода. Живу он получил, теперь нужно было получить еду. Пока что не высвечивался в описании системы никакой потенциал эволюции для этого существа. Может, корвечервь и не обладает такой «возможностью» и это предел его развития, а Виа… Виа просто такая уникальная. Но в любом случае, держать его в руке было больше нельзя. Корнечервь хотел в почву. Хотел копать, искать и очищать. Это было его предназначением и смыслом существования, поэтому он рвался к в землю. Думаю, что для Рыхлого найти подобное существо, да и не одно, вообще не проблема, с его то вездесущими червями.
— Ладно, ладно, — пробормотал я. — Понял, сейчас выпустим тебя на свободу.
Седой внимательно следил за моими манипуляциями.
Я прошел к дальнему углу сада — туда, где почва была особенно истощенной. Раз уж написано, что существо очищает и обогащает почву, то начнем с места, где это особенно необходимо. Седой следовал за мной, довольно ловко передвигаясь по забору следом. Пару раз его лапы соскальзывали, но он удерживался наверху.
Я присел и опустил корнечервя на землю.
— Ладно, приятель, показывай, на что ты способен.
Корнечервь тут же зарылся в почву с невероятной скоростью, как-то странно вибрируя всем телом. Земля перед ним вспучилась, расступилась и существо исчезло, оставив после себя лишь небольшую ямку.
Любопытное, конечно, существо. Думаю, за пару дней пойму его лучше, благо наша связь это позволяла.
Я прикрыл глаза и потянулся к нему через связь. Хотел почувствовать, как ему в земле. Связь, увы, пока была слабой, в разы слабее чем с Виа, и походила на тоненькую, едва ощутимую ниточку. Но, тем не менее, это была устойчивая связь, через которую я ощущал нечто, что в человеческом понимании можно было охарактеризовать как счастье. Да, существо наконец-то находилось в родной среде и было счастливо.
Ладно, а смогу ли я проследить где и как оно передвигается под землей? Это оказалось непросто, но кое-что я все-таки улавливал.
Корнечервь двигался быстро, прокладывая туннели в почве. Он что-то искал. Вредителей? Органические отходы? Я не был уверен, но чувствовал его целеустремленность — он точно знал, куда держит путь.
А потом он нашёл то, что искал.
Через связь прошла волна торжества, за которой последовало поедание. Корнечервь атаковал что-то в земле — личинку или корни сорняка — с яростью голодного хищника.
Забавная тварь.
Хмыкнув, я выпрямился и задумался. Один корнечервь — это хорошо, но если бы их было больше… Система сказала, что он размножается делением. Вопрос — как часто? При достижении определенного размера? При накоплении достаточного количества живы? Если я буду его регулярно подкармливать, то точно узнаю.
Впрочем, это я и так узнаю в процессе, так что эти мысли можно отложить. Сначала нужно разобраться с более насущными проблемами.
Я отряхнул руки от земли и вернулся к калитке и посмотрел на Кромку — туда, откуда по словам Рыхлого за мной следили Гарт и Марта. Говорил ли он правду? Может да, а может и нет. Но с другой стороны, зачем ему врать? Этим он ничего для себя не выиграл, а вот зная Гарта в такой исход и такой поступок верилось очень легко.
Дурость Гарта портит мне жизнь, — подумал я с раздражением. — Вот казалось бы, что сложного оставить Элиаса в покое? Но нет, их связывало слишком многое: Эйра, испорченная репутация Элиаса, старые обиды, совместные дела, и положение старшего и младшего… Для Гарта это был, похоже, вопрос принципа. Он хотел показать Элиасу его место, и не дать ему развиваться самостоятельно. Он не мог просто отступить, даже когда это было бы разумнее всего.