Потом неожиданно всплыл образ, сначала смутный, но который затем стал четче и обрел глубину и цвета. Я увидел человека в повозке в дорогой одежде, и сверток, который Элиас передал другому мальчишке, который отправился именно туда. Элиас был достаточно любопытен, чтобы проследить за повозкой, и достаточно осторожен, чтобы не приближаться к ней и не заглядывать внутрь. Но так уж сложилось, что повозка скоро тронулась именно в сторону паренька, набирая скорость и промчалась мимо него, и вот тогда он успел мельком выхватить важную деталь через открытое окно повозки, куда человек расслабленно положил руку. Он приметил кольцо и узнал знак, изображенный на этом кольце — символ гильдии алхимиков. Не местного отделения, а какой-то более сложный — две перекрещенные колбы и одна звезда.
Теперь всё встало на свои места — вот почему Хабена не трогали, и вот почему Марта, местный представитель гильдии, смотрела сквозь пальцы на его делишки. По воспоминаниям Элиаса, да и по моему собственному впечатлению от встречи с ней, она была не тем человеком, который был бы «в доле», но и не знать о них не могла. Значит, не могла или не хотела связываться с кем-то, кто обладал подобным перстнем. Внутри гильдии была собственная иерархия и на каком месте ее находилась Марта я не знал. Но точно не на самом высоком. Янтарный — это не то место, где живут влиятельные алхимики. Я вспомнил наш с Хабеном разговор и только теперь понял, что Хабен говорил не о моем воровстве, когда сказал, что Марта слишком хорошо знает меня и мою репутацию, а дело было в моих «услугах» Хабену.
Это заставило меня застыть в недоумении. К чему тогда была вся эта скрытность «сети» Хабена, если всё было прикрыто? Если гильдии закрывали глаза, среди стражников были свои люди, а посыльные и так вели себя достаточно осторожно? Значит, не всё так гладко, как выглядит в воспоминаниях Элиаса, и проблем доставить Хабену и его делам гильдия все-таки могла.
Я продолжил копаться в памяти и в этот раз перед глазами возникали не люди, а места — схроны. Схроны в дуплах старых деревьев на Кромке, тайники под камнями у ручья, заброшенный погреб на полпути к деревням, место под мостом через речку… А еще Элиас помнил, что схроны постоянно меняли местоположение.
Я застыл, выхватывая из памяти эти места, пытаясь точно запомнить дерево, дупло, вспомнить приметы, которые бы помогли в случае чего найти их. Я еще не знал для чего и зачем, но чувствовал, что знать об этом обязан. Пригодится.
Запоминая лица и схроны, мне постепенно становилось как-то спокойнее. Теперь у меня был весь пласт информации о взаимодействия Элиаса с Хабеном и можно было не бояться, что я чего-то не знаю — почти всё теперь было в моей памяти.
Закончив с этим воспоминаниями, я открыл глаза и несколько секунд просто сидел, переваривая информацию. Точно не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям не один час точно, а может и все два. Однако откат (головная боль) пока не наступил. Значит, у меня было время поискать еще информации, и теперь меня интересовала база знаний системы, которую нужно было постоянно «вспоминать». К сожалению, память человеческая слишком ненадежная штука, чтобы верить, что ничего не забудешь, поэтому я начал повторный поиск грибов, которые могли бы помочь Грэму в излечении.
И нашёл, но всего лишь два подходящих по свойствам гриба. Они были более слабые, чем пеплогриб и спорник, но если спорник их «сожрёт» так же, как сожрал пеплогриб, то возможно он усилится.
Едва я успел повторить раз двадцать в голове эти названия и вбить их намертво, как ощутил, что действие отвара начинает отпускать, и тот туман, который скрывал воспоминания Элиаса, снова густеет и становится непроглядным.
Я вздохнул. Ничего, зато воспоминания парня, — те, что касались Хабена, — теперь со мной и уже никуда не денутся — они уже стали частью моей памяти.
Несмотря на то, что голова должна была начать раскалываться только на утро, я уже сейчас ощущал, что она «пухнет», потому что в этот раз я дольше и пристальнее копался в памяти Элиаса.
Вышел, чуть пошатываясь, наружу на вечерний воздух и мысли немного прочистились. Поднял голову вверх и залип на звезды.