Потом пришла очередь сумеречного вьюнка. Вот это растение по-настоящему меня обрадовало накоплением лунной живы.
Итак, где посадить его? Раз это вьюнок, то скорее всего он очень быстро разрастается и захватит много территории, поэтому нужно посадить его подальше от живой изгороди и от моего ловца, чтобы они не мешали друг другу расти. Быстро посадил, полил, прикоснулся Даром, дал живы и проследил, чтобы она «усвоилась».
Закончив с посадками, я потянулся по связи к корнечервю. Маленькое существо копошилось где-то под землёй, исследуя землю.
И тут меня осенило!
Раньше я искал семена вручную: ползал по саду и копался в земле, надеясь наткнуться на что-то полезное. И действительно наткнулся, но это были «поверхностные» поиски. Но ведь многие семена залегают глубже. Те, что упали давно и те, что так и не проклюнулись, и остались мертвыми — все они мне были нужны. С моим новым навыком «пробуждения» я могу их заставить расти! И теперь у меня есть помощник, который поможет их найти.
Я сосредоточился на связи между нами и передал ему мысленный образ: искать любые семена, — целые, полуживые и даже почерневшие, — находить и выносить на поверхность. Сложно было описать, но оно явно обрадовалось заданию. Наконец-то у него появилась цель, настоящее дело.
Я улыбнулся и вернулся в дом. Боль от закалки по-прежнему была сильной до одури.
[Закалка кожи: 39%]
Цифры медленно, но неуклонно росли и это радовало. В отличие от боли.
Утро встретило меня болью.
Впрочем, она была чуть меньше, чем вчера. Тело постепенно привыкало и адаптировалось — закалка делала свое дело.
Но ходить всё равно было тяжело, особенно когда внутренняя сторона бедер при каждом шаге напоминала о себе жгучим огнем. Да и не только внутреняя, и не только бедер.
Шея — вот что стало настоящей пыткой. И она сегодня как будто болела сильнее, чем вчера. Мне буквально приходилось ходить почти не двигая головой.
Грэм внимательно посмотрел на меня, когда я вышел из комнаты, оценил как я двигаюсь, как морщусь от боли и сказал:
— К Морне в таком состоянии мы не пойдём.
Я хотел возразить, открыл было рот, чтобы сказать, что справлюсь, что есть дела…но сделав несколько шагов по двору понял, что Грэм абсолютно прав. В Кромке я себя толком не защищу, и если нападёт что-то вроде того глотуна или ещё хуже — я даже убежать не смогу, только стану обузой для Грэма… Не говоря уже о том, что я в таком состоянии даже по сторонам не могу смотреть, что уж говорить о «тихой ходьбе». Не с моими ногами. Но закалка была необходимостью, с ней тянуть дальше тоже уже было невозможно. Теперь у меня останутся только небольшие кусочки, которые нужно будет закалить — остальное уже будет укреплено.
— Хорошо, — сказал я. — Сегодня остаюсь, ты прав. Двигаться нормально я пока не смогу.
Старик кивнул.
Вот только это совсем не значило, что Грэм не заставил меня делать упражнения — еще как заставил, пусть и тренировка была менее интенсивной, чем обычно.
После нее Грэм позволил мне напиться воды, чуть передохнуть и мы вернулись к тренировке укоренения.
— Вчера ты освоил принцип, — сказал он. — Теперь нужно научиться использовать его в движении.
— В движении?
— Именно. Укоренение бесполезно, если ты можешь применять его только стоя на месте. В бою ты постоянно двигаешься, а это значит должен уметь укореняться в любой момент, в любой позиции.
Я начал пробовать. Вчерашний принцип я помнил: достаточно было представить, что у меня есть корни, которые тянутся в землю и по которым я передаю живу — и всё получалось. Осталось только делать это в движении.
Я сделал шаг и остановился. Попытался применить укоренение. Пришлось потратить с полминуты, чтобы найти нужное ощущение. Конечно, в бою мне никто не даст столько времени, но это пока тренировка.
Еще шаг. Остановка, и снова укоренение.
Грэм давал свои советы, поправлял меня, и это приносило плоды.
Прогресс шёл.
[Укоренение: 9%]
И это всего за одну тренировку! В этот раз она, правда, была длиннее.
Кроме того, рядом усердно тренировался Седой. Мурлык забирался на ограду, расправлял свои крылья и спрыгивал вниз, пытаясь планировать над садом. Получалось неплохо, но он был всё равно недоволен, потому что периодически он неудачно приземлялся и кувыркался по земле. После этого он отряхивался и, недовольный, шел обратно к нам. Ну и шерсть его из белоснежной становилась грязно-серой.
В какой-то момент Грэм решил, что достаточно, хотя жива еще во мне была.