— Всё началось у Детей Коры, — сказала Морна. — Там, где я выросла.
— Что началось? — спросил Грэм.
— Ну…ты спросил про Чернобрюхого, — раздраженно ответила Морна, — Вот я и отвечаю. Всё началось там.
Грэм умолк.
— У друидов есть…скажем так «контакт» с Измененными. Постоянный контакт.
В комнате и так царила тишина, а сейчас даже Седой застыл, протянув лапки к какой-то бутылочке.
— И давно у них «контакт»? — глухо спросил Грэм.
— Всегда был. — удивилась Морна, — Сколько себя помню они имели связи.
— Зачем им это? — спросил я. — Судя по тому, что мы увидели Измененные не слишком…кхм… приятные собеседники — так зачем же с ними сотрудничать? Значит, должна быть какая-то причина?
— И она есть, — кивнула Морна, — Во-первых, не нужно смотреть на детей Коры как на обычных людей — они сами считают, что Измененные им ближе чем те, кто живет в городах и приграничных поселках вроде Янтарного.
Грэм кивнул, словно подтверждая эти слова.
— А во-вторых, Измененные для них полезны — они могут добираться в те части глубин, куда друидам ходу нет. — закончила она.
— Например в Хмарь? — предположил я.
— Именно, — ответила Морна. — Дети Коры не могут проникнуть сквозь Хмарь и Пояс Чернодрев.
— А зачем им туда? — спросил Грэм.
— Они помешаны на всем, что находится за поясом Чернодрев и тем, что находится ближе к Колыбели Живы. Измененные могут туда пройти, а друиды — нет. Я видела несколько раз, как им приносили каменные таблички, на которых были письмена словно из золота. Они еще так переливались…
Морна посмотрела в потолок и вздохнула.
— Да, так вот ради этих знаний Дети Коры готовы на всё. Они считают, что там есть разгадки Древ Живы и тех, кто их создал.
Я весь напрягся.
— Они считают, что Древа Живы кто-то создал? — спросил я.
Морна кивнула.
— Да, какие-то существа, более могущественные, чем люди. Но я в это не верю, и никогда не верила.
— Значит, там ты пересеклась с Чернобрюхим? — спросил я.
Морна не ответила на вопрос прямо, а начала чуть издали.
— Может показаться, что Дети Коры добрые, раз приютили меня и таких, как я…
Таких как она? — мелькнула мысль, — Значит, их много, таких детей?
— Но это не совсем так… — мрачно закончила она, — Точнее, это совсем не так. И хоть я им благодарна, они делали это ради себя. Они пытались помочь мне с моим Даром и действительно замедлили его «раскол», но сделали ли они всё возможное — я не уверена. Мне кажется, у них были способы вылечить подобное. Но им удобно было иметь нас таких — расколотых. Как я и…остальные.
— Можно подробнее? — Грэм прищурился.
— Такие как я… расколотые, но не до конца превратившиеся… мы для них инструмент, способ налаживать связи с Измененными. Особенно если у ребенка Дар приручителя или такой, как у тебя, Грэм, — охотника. Всё то, что меняется из человека в что-то…животное. Я даже думаю, что некоторых детей им «поставляют», и они дают за это хорошую цену. Я конечно этого не видела, но есть у меня…подозрения.
— Поставляют извне? — уточнил Грэм.
— Да. Видишь ли Грэм, им ведь это выгодно. Они сначала спасают нас, не дают погибнуть в глубинах, а потом…отдают Чернобрюхому.
— В смысле «отдают»? — я не сразу понял. — Как рабов?
— Как новую часть стаи. — покачала головой Морна, видимо вспоминая что-то неприятное.
Её голос был ровным, но я видел, как напряглись её плечи и зажалось всё тело.
— И особенно ценны, как ты понимаешь, женщины.
Она горько улыбнулась, обнажив острые клыки.
Я и Грэм молчали. Что тут скажешь?
— За такие… «поставки», — продолжила Морна, — Чернобрюхий достаёт для Детей Коры из-за Хмари те самые таблички с живыми письменами, о которых я сказала. Еще там бывали куски мертвых Древ с узорами и…артефакты.
Я застыл.
— Значит, там все-таки жили люди когда-то? — спросил я с легким волнением, — Там, за хмарью?
— Люди ли? — хмыкнул Грэм.
— Не знаю. Знаю только, что Дети Коры пытаются туда проникнуть уже очень давно. Но Пояс Чернодрев для большинства из них непроходим.
Я вспомнил как Грэм рассказывал мне, что друиды поклоняются великому Древу и пытаются разгадать узоры на его коре. Еще он говорил, что всё это вздор. Но уже понятно, что в этом что-то было: одно дело просто узоры на деревьях, а совсем другое — таблички с. как там сказала Морна? «Живыми письменами»?