Я посмотрел на неё.
— А что мешало Шипящему сделать и то, и другое? — Сообщить Чернобрюхому о тебе, а тебе — о нем?
Морна застыла.
Я видел, как в её глазах промелькнула мысль, которая раньше не приходила ей в голову. Или приходила, но она отмахивалась от неё.
— Он мог сделать это намного раньше, почему же именно сейчас? У него нет причин…
Знахарка умолкла и крепко задумалась. Хотя действительно, вопрос был логичный, если они так долго сотрудничают, почему именно сейчас он сообщил о ее местонахождении? Если только…ему самому нужно было, чтобы «проредили» стаю Чернобрюхого. А стая, очевидно, есть. Отрицать это не получится. Просто теперь стая не нападает на поселения и ведет себя тихо.
Она резко повернулась ко мне.
— Я всё рассказала, теперь твоя очередь, Элиас. Что за Дар позволяет тебе управлять моей изгородью так, словно она часть твоего тела?
Я почувствовал, как напрягся Грэм, но отступать было некуда.
— У меня… очень сильный травнический Дар. С некоторыми отклонениями.
— Отклонениями, — повторила Морна глядя мне прямо в глаза, из-за чего врать стало совсем неудобно. Но всё равно пришлось увиливать от ответа.
— Я могу управлять растениями, чувствовать их, связываться с ними… Ни я, ни Грэм не знаем название подобного Дара, но очевидно это не просто травнический Дар. Никто кроме тебя об этом не знает, потому что другие люди могут воспринять такой Дар с настороженностью.
Я понимал, что это Грэм знал о Симбионтах, но по его же словам, эту информацию знали далеко не все Одаренные — только те, кто сталкивался с подобным типом Дара или работал в гильдии с определяющими камнями, или…был Ищейкой. Морна же, с большой вероятностью, такого названия не знала, более того, возможно такие Дары Дети Коры называли как-то иначе.
Морна не двигалась. Её глаза буравили меня, и я не мог понять, знает ли она, что такое Симбионт, или же воспринимает мой Дар как нечто похожее на способности друидов. Надо было дать ей время самой прийти к какому-то ответу.
Вдруг она как-то расслабилась и сказала:
— И хорошо, что не рассказывал никому. Потому что друиды называют этот Дар древоуст, а вот обычные Одаренные называют его Симбионтом.
Я сглотнул. Значит Морна знала, как называется Дар. Она ждала, что я сам о нем расскажу.
— Ты же знаешь, Грэм, как называется этот Дар. Так ведь? Не можешь не знать. — Морна пристально смотрела ему прямо в глаза, но старика это не сильно смутило.
Грэм застыл, а потом нехотя признал:
— Знаю.
— Я думала, мы говорим откровенно.
— Да, откровенно, но ты спрашиваешь о том, от чего зависит жизнь моего внука. Откуда я могу знать, что ты об этом никому не скажешь?
— Я не идиотка, старик, и понимаю, чем это грозит Элиасу. И опасаться тебе стоит не только людей из городов.
Грэм нахмурился.
— А еще кого?
— Детей Коры, — ответила Морна, — То, что они сидят там, в глубинах, вовсе не значит, что они не имеют людей или даже Одаренных, которые работают на них. И поверь мне, Дети Коры за древоуста готовы заплатить очень много, даже просто за информацию о нем. Они бы приняли Элиаса в своё общество с распростертыми объятиями.
— Что-то мне кажется. — заметил я, — Что такие объятия могут мне не понравиться. И очень не хотелось бы, чтобы они узнали об этом.
Морна выдержала мой взгляд.
— Можешь не волноваться, я не собираюсь им помогать — не после того, что они со мной сделали.
То есть, — мелькнула мысль, — В другой ситуации это было бы возможно?
Воцарилось молчание. Всё было сказано.
Я поднялся.
— Что еще ты умеешь? — неожиданно спросила она.
— Все мои способности ты либо видела, либо знаешь о них. — ответил я.
И это на самом деле было правдой: у меня оставались только способности Системы, которые, по сути, и не способности Дара.
Морна кивнула, принимая мой ответ.
— Ты же уже знала про мой Дар, да? — вдруг спросил я знахарку.
— Догадывалась, — уклончиво ответила она, — Я же не видела как ты управляешь растениями, но тогда, когда я встретила тебя с корзиной и с той лианой, у меня мелькнула такая мысль.
Грэм непонимающе смотрел на нас.
Я вздохнул и объяснил ему.
— Та лиана, которая на меня напала — я спасся только тем, что сумел ее подчинить.
Грэм тяжело вздохнул, а Седой вскарабкался на меня, зажимая что-то в лапках, какой-то камень или украшение, не разглядел.
Лира тоже поднялась.
— Наконец-то наговорились, — сказала она и прошлась по комнате.