— Разбужу-разбужу, иди уже. — махнул рукой Грэм.
Проснулся я ещё до рассвета.
Небо на востоке только начинало сереть, когда я вышел на крыльцо. Прохладный утренний воздух пах дымом и чем-то сладковатым — видимо запахом сгоревших насекомых.
Грэм сидел на своём обычном месте, глядя куда-то вдаль. Рядом с ним, свернувшись клубком, похрапывал Седой. Шлёпа устроился с другой стороны, спрятав голову под крыло.
Я прислушался к себе.
Боль в духовном корне исчезла. Он, конечно, не полностью восстановился, но… терпимо — можно работать.
Тишина была какой-то особенной — той предрассветной, когда мир еще не проснулся, и можно говорить о вещах, о которых днем говорить не хочется. Главное, чтобы это было не только мое ощущение.
— Дед, — я сел рядом с ним на ступеньку, — а если Джарл не вернётся?
Старик повернул голову. По тому, как дернулся уголок его рта я понял, что вопрос ему не понравился.
— С чего ты взял, что он не вернется?
— Ну… просто допустим — вдруг такое будет? Кому тогда отдавать долг?
Грэм долго молчал, глядя на светлеющее небо.
— Будь у Джарла семья, — наконец сказал он, — отдавали бы ей. А так… долг перейдёт Гильдии Охотников.
— И это плохо?
— Да, плохо. — Голос Грэма стал жёстче. — Гильдия поблажек не даёт. То есть даёт, но… — он скривился, — требует за это всякие услуги. А я с ними ещё и порвал отношения, когда ушёл на покой.
Я застыл.
— То есть…
— Нам лучше, чтобы Джарл вернулся. — Грэм посмотрел на меня. — Как бы ты к нему ни относился и как бы я к нему ни относился.
Я кивнул. Стало понятнее. Впрочем, я понимал, он не из-за долга хочет, чтобы Джарл вернулся, а из-за того, что тот был его учеником.
Умывшись и приведя себя в порядок, я начал обход. Работы предстояло много.
Медленно, не торопясь, я прошёл вокруг дома, а потом и вдоль ограды, внимательно осматривая каждый куст, каждую травинку. Искал признаки ржавой живы и мест, где жуки могли оставить свою заразу. Ходил сразу с кинжалом и небольшой корзинкой, которой мы не пользовались. Туда скидывал и жуков, и зараженные куски растений. Хватало и того, и того. Так что корзинка потихоньку наполнялась. Одновременно с этим начал использовать на мелких растениях Поглощение. Наконец-то я ощутил, что духовный корень заполняется и перерабатывает живу без боли, как вчера.
У дальнего края ограды лежал волк Трана, а рядом с ним — с полсотни раздавленных жорок. Зверь поднял голову, когда я приблизился, и одним глазом проследил за моими движениями. Потом удовлетворенно фыркнул и снова положил морду на лапы.
— Спасибо, — сказал я ему.
Волк не ответил, но мне показалось, что его хвост чуть дрогнул.
Тренировки сегодня мы пропустили — впервые с тех пор, как я начал ими заниматься. И я, и Грэм молчаливо согласились, что сейчас не до этого.
Так что всё утро я посвятил растениям и работе с ними.
Первым делом я занялся посаженными вчера растениями, которые я выкопал в лесу для экспериментов с ментальным отваром. Жуки их почти не тронули, и понятно почему — они были слишком слабые, слишком мало в них было живы. Я опускался возле каждого кустика, и, касаясь его листьев, вливал тонкую струйку живы и давал им достаточно воды, ощущая сколько им нужно.
Под моим прикосновением и действием Дара поникшие листья расправлялись, а корни начинали цепляться за новую почву. Медленно, постепенно, но это работало! Я чувствовал, что без моего Дара они бы погибли.
После я занялся своими главными растениями — мятой и травой. Я прошёлся по всем поврежденным растениям и разделил их на две группы. В первую попали те, которые гниль разъела до корня — их уже было не спасти даже с моим Даром, я попробовал на парочке и ничего. Та гниль, которую переносили жорки была действительно убийственной для растений. Во вторую группу попали те погрызанные растения, которые я вчера успел обрезать и не допустить распространения гнили. У них были все шансы спастись с моей помощью.
К моему облегчению, вторая группа оказалась больше.
Да, ночью всё выглядело ужасающе, но при свете дня я понял, что катастрофа не так велика. Сожрали даже не половину от всех посаженных растений — уничтожена окончательно была лишь треть, остальные я восстановлю. На мою ближайшую варку это никак не повлияет — хорошо, что у меня было ингредиентов высажено с избытком.
Следующий час я провел работая с Даром.
Каждое поврежденное растение требовало внимания. Я касался их, вливал живу, направлял энергию к ранам и, стимулируя рост обрезанных вчера веток, добивался того, что появлялись новые крошечные побеги. Этого было достаточно, дальше растение уже справится само. Работа была монотонная, но требующая концентрации Дара и живы. Еще и не сказать, что я выспался как следует — невозможно спокойно спать, когда ты потерял связь с частью растений, а другая часть явно нездорова. После вчерашнего «Чувства Жизни», которое выросло на два процента, я стал лучше ощущать свой сад, что имело и обратную сторону — я сильнее ощущал боль растений.