Я покачал головой.
— Э нет, это будет только для меня.
— Жадный какой, — хмыкнул Грэм.
— Не жадный, просто не хочу никому отдавать эту ценность. Пусть сами добывают, мне она нужнее.
— Как знаешь.
— А теоретически, сколько они могут стоить? — все же уточнил я.
— Думаю капель за десять серебрушку дадут точно, ну, раньше были такие цены. Сам понимаешь — неплохие деньги.
Я кивнул, значит, по десять медяков за каплю. Я взглянул на существо, которое продолжало свой неторопливый путь по коре. Пять-шесть капель уже застыли вокруг нее — маленькие янтарные жемчужины. И целая цепочка оставалась сзади. Это я, конечно же, заберу с собой.
— Надо попробовать перенести ее к нам, а если ей станет плохо — вернем сюда или попросим Лиру попытаться ей помочь. С таким Даром, вероятно, помочь смолопряду для нее не проблема. Я же могу помогать растениям.
— Ладно, — вздохнул Грэм.
Старик быстро выбрал дерево потоньше (но тоже мертвое) и, перекинув топор из руки в руку, прицелился и мощным ударом разрубил его на две части, а затем еще одним ударом сделал из него небольшое бревно, длиной метра полтора.
— Этого хватит, — сказал он и спрятал топор за пояс.
Он наклонился, попробовал поднять, с легкостью это сделал, а затем подкинул бревно и сказал:
— Легонькое.
Я почему-то не поверил. Думаю, если я возьму этот мертвый кусок дерева, наполненный плотной и тяжелой живицей, то меня придавит.
Я осторожно пересадил гусеницу на перчатку из кожи саламандры и отнес в корзину. Теперь никуда не уползет. А сам после этого принялся выковыривать застывшие капли с дерева, где она ползала. Набралось штук тридцать Все они перекочевали мне в карман. Ладно уж, если не смогу применить капли сам в алхимии, то придется продать. Но я всё же рассчитывал на успех. Когда закончил с каплями, то пересадил смолопряда на кусок мертвого дерева, размером с мою руку и он когда вновь ощутил под собой знакомое структуру дерева, то как будто успокоился.
Еще дюжину кусков дерева поменьше я взял для грибниц.
Нагрузились мы неплохо.
Возвращались мы медленно. Бурдюки, дерево и кое-какие растения, которые я выкопал по пути, заставляли идти не спеша, да и это небольшое бревно, которое сначала Грэм подкинул якобы с легкостью, всё же доставляло ему неудобства. Но я сильно надеялся, что если смолопряду дать его, то он выживет. Виа за это время успела поднять два процента эволюции и теперь ее длина достигала около полутора метров. Я заметил, что эволюция влияла на нее по разному: иногда у нее добавлялось несколько небольших отростков, иногда она просто становилась плотнее и толще, а иногда, как сегодня, — росла в длину.
Когда дошли до дома, то были уже изрядно уставшие. Я вдобавок еще активно использовал Поглощение, и дважды сумел продавить волю деревьев покрупнее, что позволило поднять навык Поглощения уже до пятидесяти пяти процентов.
[Поглощение: 55 %]
Но после них меня словно ментально выжали, и пришлось использовать навык уже на растениях поменьше.
Я хотел вернуться домой с заполненным хотя бы наполовину духовным корнем, но ныть он начал слишком рано, так что я успел восполнить его только на сорок процентов. Пришлось остановиться на этом — я помнил как перенапрягся после нападения Измененного на Морну и несколько дней отходил от слишком частого Поглощения.
Дома первым делом вымылся. День выдался долгим и пот пропитал всю одежду под доспехами, к которым я пока не привык. В них всё еще было неудобно передвигаться. Грэм последовал моему примеру и смыл лесную грязь. Уже после этого я выпустил корнечервя из корзины. Тот сразу же нырнул в землю сада с такой радостью, что я невольно улыбнулся. Похоже, этот сад стал для него родным. Второй корнечервь, младший, почувствовал возвращение старшего и устремился к нему.
Затем мы с Грэмом выложили всё, что притащили из леса и занялись смолопрядом. Расчистили угол двора, где было достаточно тени, и установили там бревно с гусеницей. Конечно, в теории она могла отсюда сбежать, но почему-то я сомневался, что она покинет такой лакомый для себя кусочек, как мертвое, пропитанное живицей древо. Интересно, как скоро оно перестанет выделять смолу? Ведь это следствие именно уникальности того места, а не свойство самого древа…
Некоторое время я наблюдал за гусеницей, пытаясь понять, пришлось ли ей по душе это место или нет. Похоже, пришлось. Смолопряд продолжал свой неторопливый путь по коре, правда, сейчас он просто полз, а для переработки древа ему нужно успокоиться после пережитого стресса и привыкнуть к новому месту.