Я быстро пересказал Рыхлому разговор. Ничего секретного в нем я не видел.
— Понятно, — кивнул гнилодарец, — Ему, видимо, не очень нравится, что ты связан с Морной и… со мной. Возможно, через время он сам тебе предложит что-нибудь.
— А с чего такая заинтересованность? — удивился я.
— Молодые травники и алхимики очень важны для нас, — ответил Рыхлый. — А в особенности те, кто готов сотрудничать.
— Одного Хабена не хватает? — немного иронично спросил я.
— Не хватает, и не хватит. Один алхимик никогда не сможет обеспечить мощными зельями всю деревню, даже если на это у нас будут деньги.
Я кивнул. Конечно, я это понимал. Более того, кроме гнилодарцев, у того же Хабена заказов из поселка и от Охотников тоже хоть отбавляй — не зря он пытался убедить меня стать его помощником.
— Да, я понимаю, просто это было… неожиданно. Тут и Шипящий со своей змейкой и сразу Старейшина.
— Папа, — вдруг раздался голос из землянки.
Я уже подумал, что мальчик зовет на помощь, но он пошел и через мгновение уже стоял в проеме чуть пошатываясь.
— Молодец Лорик, — довольно похлопала его Лира, вышедшая из землянки следом, — Я же говорила, что сможешь.
— Да, я уже чувствую себя лучше, — выдавил улыбку мальчик. — Улитки снова слышат меня, а я — их.
Рыхлый смотрел на сына, и в его глазах было что-то такое… личное.
— Нам пора, — сказал я, обращаясь к Лире.
Лира обняла Лорика коротко, по-детски — и побежала ко мне.
— Идем! Я готова лечить.
Рыхлый вздохнул.
— Лорик, иди внутрь. Я скоро вернусь.
— Хорошо. — кивнул мальчишка и исчез в землянке.
Мы же втроем двинулись обратно. К Грэму.
Мысли вернулись к пропуску из нетленного дерева. Вот что точно нужно будет проанализировать. Интересно, откуда берется подобное дерево и какими еще свойствами обладает? Уж если Дар старейшины не может его разложить, то скорее всего оно из глубин Зеленого Мора.
Обратный путь через Гниющий Коридор показался короче. Может, потому что я уже знал его, несмотря на всю лабиринтообразность коридоров? А может потому что рядом были Рыхлый и Лира, и насекомые расступались перед нами, как вода перед лодкой. В любом случае, шли мы молча и быстро. Было о чем подумать.
Грэм ждал там, где мы его оставили — у островка Гнуса. Старик сидел и что-то тихо говорил, а рядом с ним неподвижной фигурой застыл слепой страж деревни, чуть покачиваясь на своем плетеном кресле.
— Твой идет. — коротко сказал Гнус.
— Вижу-вижу.
— Ты хотел сказать слышу? Их слышно за тысячу шагов.
— И это тоже, — согласился Грэм, поднимаясь.
Седой уцепился за мое плечо и тихо сидел там. Все эти тучи комаров и насекомых его сильно нервировали. Он же не знал, что нас не тронут.
Лира тут же подбежала к Гнусу.
— Я готова! Можно начинать?
— Можно-можно. Начинай, я буду смотреть.
Из уст слепого стража слышать подобное было… непривычно. Однако я знал, что через своих насекомых он прекрасно видит всё вокруг.
Грэм закатал рукав, обнажая руку с черными прожилками. Они стали бледнее и тоньше, чем были раньше, и почти убрались с предплечий. И всё это — результат предыдущих сеансов и, по большей части, заслуга Гнуса.
Лира сосредоточилась и через минуту с жужжанием над болотами пронеслись несколько десятков живососов.
— Помни, что я тебе говорил, — негромко сказал Гнус. — Не принуждай, а направляй.
— Помню, — кивнула девочка.
За эту минуту Грэм успел разжечь небольшой костер из сухой травы и веток. Когда живососы закружились вокруг девочки, огонь уже ярко пылал и Гнус подкидывал туда веток.
— Начинаю, — с серьезным лицом сказала Лира и первый живосос сел на руку Грэма чуть выше предплечья. Хоботок существа погрузился, проткнув ослабленную хворью закаленную кожу в месте «прожилки» и почти сразу существо потемнело. Черная хворь в секунду начала «сжирать» нового носителя. Однако Лира была уже опытной: она быстро направила зараженное насекомое в огонь, где-то исчезло в небольшой вспышке.
— Неплохо-неплохо, — похвалил Гнус. — Уже увереннее. Вовремя оборвала связь. Ты почти не почувствовала отката?
— Почти, — выдохнула Лира. — Чуть-чуть только.
— Молодец, продолжай.
Девочка от похвалы просияла и продолжила. Второй живосос. Третий. Четвертый.
В этот раз она работала сосредоточенно, закусив губу.
По итогу она остановилась на восьмом живососе и при этом из ее носа не пошло ни капли крови.