Я удивленно посмотрел на него.
— Ты же не думал, что я отпущу тебя с одним Рыхлым? Ему силенок не хватит тебя защитить.
Я покачал головой, а потом мой взгляд упал на землю у забора. Там копошились черви, которых пытался поймать Седой.
Значит, Рыхлый всё еще тут. Ждет.
Ладно, надо собираться, потому что судя по всему, в деревне мне и Грэму придется заночевать.
Сборы заняли четверть часа.
Седого я усадил на балку — мурлык обиженно пискнул, но остался. Нечего ему делать в деревне, я помнил, как плохо ему было в этих болотных испарениях. Рассветницу оставил у очага — пусть тут греется. Скиталец и так был в саду, там я его и оставил. В болотах он точно плохо перемещается, а значит будет обузой, да и там его может что-то сцапать. Нет, пусть остается дома — так безопаснее. Сердечник я пересадил прямо возле живосборников и приказал скитальцу напитывать тут всё живой. Наша связь уже была достаточно крепкой и риска ее разрыва от такого дальнего расстояния не было. Корнечерви жили своей жизнью, и постепенно из мертвого куска земли делали живой.
Взял я только Виа и душильника. А потом захватил главное — две бутылочки эликсира для Клыка и дюжину восстанавливающих отваров для себя и Грэма, и четверть бутылочки ментального эликсира (остатки) — на случай, если лечение затянется и мне понадобится ясность ума. Остатки регенерирующей мази тоже взял с собой. Грэм закинул мне вяленое мясо саламандры и бурдюки с водой.
— Мало ли, — сказал он.
Себе он взял то же самое, затем запер дом, посмотрел на волка и двинулся вперед.
Я за ним. В броне и с кинжалом на поясе. Мелькнула мысль взять пропуск Хельма, а потом я вспомнил его следящие свойства, и подумал, что едва я начну двигаться в сторону деревни гнилодарцев, как он уже будет знать. А Гнус, по словам Рыхлого, именно от Старейшин и скрыл каким-то образом Клыка. С пропуском я всех только подставлю. К Хельму у меня доверия не было и, думаю, не появится.
— Так о чем разговаривали с Джарлом?
— О многом, — вздохнул Грэм, когда мы уже подходили к Кромке, — Я ему многое рассказал из того, что не хотел рассказывать раньше. Но самое важное — это охота.
Рыхлый был там же, — чуть в глубине Кромки, у старого дуба, — и увидев нас встал навстречу.
— Вместе, значит? — спросил он.
— Вместе-вместе, — кивнул Грэм, — Присмотрю за вами, а то в беду вляпаетесь.
Гнилодарец кивнул, и мы вместе, втроем, двинулись быстрым шагом.
Грэм сегодня шел впереди и постоянно вглядывался в сумрак леса и по сторонам. Не знаю, видел ли он что-то, я — нет. Но я в такой сумеречной Кромке в принципе был в первый раз. Я шел посредине, а Рыхлый позади — сегодня меня оберегали.
Звуки в лесу поменялись. Дневные птицы замолчали, зато пошел стрекот, скрипы и короткий свист неизвестных мне существ. Между стволами начали вспыхивать светляки. Где-то далеко в глубине леса коротко завыло что-то крупное и мгновенно умолкло.
Шли мы в напряжении. Даже от Рыхлого чувствовалось что-то похожее на беспокойство. Грэм и вовсе был весь напряжен и готов к бою каждый момент, а кинжалы и топор были готовы сорваться в броске или ударе.
Однако на удивление ничего неожиданного не произошло. Будто дневные звери попрятались, а ночные еще не успели выйти на охоту.
Что ж, так даже лучше.
До границы деревни добрались уже в густых сумерках.
Гнус был на своем месте, будто и не двигался с последней нашей встречи. Но в этот раз его слепые глаза были обращены в нашу сторону, а вокруг него тихо гудел рой насекомых.
— Грэм, — сказал он, не повернув головы. — Вижу двигаешься ты лучше, чем в прошлый раз. Да и дряни в тебе явно стало меньше.
— Что ты там видишь, — фыркнул Грэм.
— Вижу поболее остальных, — улыбнулся Гнус.
Грэм покачал головой.
— В деревню пустишь? — прямо спросил он.
— Знаешь же, что нет, — ответил страж, — Ничего не изменилось.
— Тогда придется потерпеть мое общество, — ответил Грэм и остановился у островка, где сидел в своем плетеном стуле-кресле Гнус.
А мы с Рыхлым двинулись вперед.
Шли мы сразу к той самой землянке, где спрятали Клыка — на краю деревни. Шли полукругом, и места тут были еще больше заболочены, чем та часть деревни, в которой я бывал.
Внутри было какое-то нехорошее предчувствие от этой всей ситуации, однако я быстро подавил эти глупые эмоции. Я тут по делу — помочь, вылечить и узнать новую информацию.
Мы дошли до землянки и осторожно, пригибаясь, вошли внутрь. Пахло тут землей, травами и каким-то неуловимым запахом, который когда чувствуешь, то сразу понимаешь — тут больной.