Неподалеку от Хмари
Джарл крался через болото.
На нем остались только протертые штаны и рубаха — всё остальное он бросил еще два дня назад, когда понял, что скорость важнее защиты. Одежда была покрыта болотной грязью и соком растений, которыми он натер себя, чтобы убить запах. Человеческий запах. Запах Охотника. Он бы его выдал и не раз.
Осталась только верная боевая секира, да перевязь с метательными кинжалами.
Крадучись по болоту, он вдруг вспомнил, как Грэм учил его бросать эти кинжалы. Давно, ещё когда он был мальчишкой.
«Не рукой бросаешь — всем телом. Рука только направляет».
Ведь было время, когда он смотрел на Грэма как на сильнейшего, смотрел снизу вверх. Но то время безвозвратно ушло, потому что он стал сильнейшим, даже среди большинства отделений гильдии.
Джарл сжал челюсти и прогнал воспоминание. Не время для этого. Охотник, думающий о чем-то, кроме своей цели, кроме охоты — мертвый Охотник. А мертвым он быть не хотел.
Он нырнул в мутную воду и медленно, бесшумно поплыл, едва создавая рябь на поверхности. Твари пытались присосаться к нему: болотные пиявки, водяные черви и какая-то мелочь с острыми зубами.
Не могли. Всему виной Закалка — результат десятилетий тренировок и боли. Их челюсти скользили по его коже, не в силах пробить.
Джарл не просто так углубился практически в Хмарь. Он несколько дней выслеживал одного Гиблого, которого давно хотел убить — Змееголового. Учителя Шипящего. Того, кто участвовал в нападении на его отца.
Шипящий, собственно, сам того не зная и навел его на след своего учителя. Джарл мог бы убить его тогда, в первую же встречу, но не стал. Слишком рано. Смерть Шипящего всколыхнула бы всё вокруг, и Змееголовый узнал бы о том, что рядом есть Охотник, да и остальные Гиблые бы поняли, что чужак близко.
Терпение — это всё. Охотник должен быть терпеливым. Не важно сколько времени уходит на добычу, главное — чтобы она была убита, чтобы охота была завершена. А именно так и видел Джарл Змееголового — добычей.
Топь расширилась. Джарл выбрался на кочку и замер, оценивая обстановку.
Змеи.
Они были повсюду. Сотни, может, тысячи. Они обвивали деревья, плавали в воде, ползали по берегу… Разных размеров и цветов. Ядовитые, удушающие и просто опасные.
Логово Змеелогового. Вне всяких сомнений.
Он нашел это место еще вчера, но готовился к схватке. В любой бой нужно идти полным сил, особенно в такой бой.
Змееголовый был тут, и он уже видел фигуру вдалеке.
Шагов триста, не меньше, да по топям, по кочкам. Змеи уже заметили его, как и сам Змееголовый, который сидел на поваленном дереве, окруженный своими питомцами. Старый, сгорбленный, с кожей, покрытой чешуйчатыми наростами.
Гиблый.
Джарл медленно поднялся. Его огромная фигура вынырнула из воды болота и Гиблый повернул голову. В тот же миг из воды, шагах в двадцати, взмыла огромная, толщиной с бревно, змея.
Джарл моментально ее узнал — сереброшкурая гадюка, ядовитейшая тварь Глубин. Ее пасть раскрылась, обнажая клыки, каждый из которых был длиной с ладонь. Похоже, Гиблый решил покончить с ним одним ударом.
На лице охотника не дрогнул ни один мускул. Он ждал. Ждал, когда она сама рванет на него, и она не подвела, рванула первой.
Время вокруг Джарла словно замедлилось и он метнулся наперерез в мощном прыжке, оттолкнувшись от небольшого плотного участка земли.
Рывок.
Самое страшное умение любого Охотника. Мир вокруг смазался. Его глаза видели, что хвост твари очень медленно мчится к нему, собираясь отшвырнуть.
Слишком медленно, — мелькнула мысль Джарла.
Бой настоящих Охотников — это бой на предельных скоростях, на пределах тела.
Рывок Джарла многие называли молнией, потому что это было ускорение, доведенное до предела. Ему понадобилось одно точное движение, один удар. Секира описала дугу и словно не ощутила сопротивления тела огромной твари.
Голова змеи отделилась от тела и упала в болотную воду с глухим плеском.
Джарл приземлился уже за ней.
Вдалеке закричал Змееголовый — это был крик боли, ярости и отчаяния. Смерть главного питомца — это как потеря руки. Нет, хуже — невыносимая боль, которая оглушает приручителя надолго. И чем сильнее тварь, тем сильнее связь, и тем сильнее боль. Так что Змееголовый сейчас испытал наверное самую сильную боль в своей жизни, Джарл знал это и именно на это рассчитывал.