Я смотрел на нее и увидел то, чего не замечал раньше. Руки Морны слегка подрагивали, но дело было совсем не в усталости — это выглядело так, будто она едва сдерживается чтобы не запустить эти когти куда-нибудь, или в кого-нибудь. Глаза ее стали еще желтее и ярче, совсем как у дикого зверя, а ноздри постоянно раздувались, словно пытаясь втянуть как можно больше воздуха. Да, видимо скоро у нее будут те самые приступы, о которых она рассказывала еще у себя в доме. Удивительно, но прямо сейчас я не ощущал к ней никакого влечения. Либо… она не пыталась на меня влиять, либо же я был настолько погружен во все дела и заботы, что каких-то моральных сил на все остальное не было. Возможно просто накопилась какая-то внутренняя усталость.
— Сколько у меня времени? — прямо спросил я.
Хотя вернее конечно было спросить сколько у нее времени.
Морна задумалась, встала и прошлась по землянке, а потом села у стола и ее когти скребнули по нему, оставляя тонкие царапины.
— Где-то четыре дня, — наконец сказала она. — Может, пять. Но лучше рассчитывать на четыре.
— А ингредиенты уже все есть?
Она молча кивнула на большую плетеную корзину, стоящую у стены.
— Я всё приготовила.
Теперь я понимал, почему Рыхлый говорил, что Морна спрашивала обо мне — ей нужно было сварить эликсир. Срочно. И я был единственным, кто мог это сделать.
Она что, настолько верила в мои способности? Или у нее просто не было выбора, и вера тут ни при чем? Впрочем, мне и самому будет полезно сварить что-то новое, поработать с другими ингредиентами и попытать сил в варке чего-то более сложного.
— К нам идут гости. — неожиданно тихо сказала Лира.
Девочка повернулась к выходу, и ее жуки мгновенно изменили траекторию полёта — теперь они кружились между ней и пологом, создавая живой заслон.
— Точнее, — добавила она, — Гость. Я его не люблю.
Морна тут же напряглась всем телом. Я видел, что мышцы ее окаменели, когти выдвинулись еще сильнее, а из горла вырвалось тихое рычание. Она была готова ринуться в бой в любую секунду. Помнится, в похожем состоянии она меня хорошенько так придушила. Я вздрогнул, вспоминая тот момент. Неприятно, конечно. Я чуть отодвинулся от входа, а Седой спрыгнул на пол и тихо пополз ко мне под защиту.
Я правда, понимал, что тут, в деревне, никто не навредит ни Морне, ни мне. Почему-то верилось в силу Гнуса, который держит всё под контролем. Виа и Душильник в корзине лежали всё так же неподвижно. Но если что, я приготовил их к бою.
— Ну и кто это? — спросила Морна дочь.
— Сейчас увидишь, — хмыкнула та, — Кое-кто Дряхлый.
И после этих слов Морна сразу расслабилась.
Прошло буквально десять секунд — и полог землянки кто-то отодвинул в сторону.
В проеме стоял… старик. Вот только его кожа была серо-коричневой и покрытой сетью глубоких трещин. Из некоторых трещин сочилась зеленовато-жёлтая жидкость, и от неё исходил запах прелых листьев, влажной земли и чего-то еще, что я не мог определить так сразу. Левая рука старика висела буквально высохшая до кости и выглядела… мертвой.
— Хельм? — В голосе Морны было удивление. — Почему ты вдруг пришел?
— Да так, — ухмыльнулся старик, обнажив черные зубы. — Захотел увидеть кое-кого, кого разрешил впускать, по твоей просьбе.
Значит, это он — тот, кто дал разрешение на мои визиты в деревню. Один из Старейшин, о которых упоминал Рыхлый.
Старик шагнул внутрь и жуки Лиры моментально расступились перед ним, создавая проход.
— Тепло тут у вас, — сказал Старейшина и уселся возле костра, практически возле меня.
Запах сгнившей листвы идущий от старика ударил в нос. И что же это за Дар такой у него, с таким внешним видом?
— Я — Хельм, один из Старейшин.
— Вообще-то тебя зовут Трухляк. — невозмутимо поправила его Лира.
Такому имени я уже не удивился, очевидно, оно связано с его способностями, вот только какими?
— Да, так меня тоже зовут. — Он пожал плечами. Вернее, попытался, потому что мёртвая рука не шевельнулась. — Впрочем, тому, кто одной ногой в могиле, всё равно на имена.
Он протянул мне руку. Живую, правую. Правда, выглядела она не намного лучше всего его тела, но я протянул свою.
Его кожа оказалась сухой и прохладной, как древесная кора. Пожатие было неожиданно крепким.
Совсем неожиданно он наклонился ко мне и втянул носом воздух.
— Занятно пахнешь, — хмыкнул он. — Необычно.
Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.
— Значит… от твоих отваров сыну Рыхлого стало получше? — наклонил голову Хельм, — Так, Элиас?