Я насторожился. Видимо, даже те небольшие улучшения, которые произошли с сыном Рыхлого не прошли незамеченными. Случайность или нет?
Я взглянул на Морну, но она была спокойна, насколько это возможно.
— Выходит, что так, — сказал медленно я, изучая глазами Хельма и пытаясь понять, что он от меня хочет. Ведь пришел поговорить он именно со мной, а не с Морной.
Глава 3
Хельм смотрел на меня своими мутными глазами, в которых, несмотря на их какой-то болезненный вид, читался острый, цепкий ум. Я видел, что меня изучают как под микроскопом. Такое ощущение у меня возникло впервые. Впрочем, я тоже не отводил взгляд, а смотрел на тело старика и на то, как из трещин на его коже продолжала сочиться та самая зеленоватая жидкость, и запах прелой листвы становился всё отчетливее. Интересно, его духовный корень тоже треснут, раз пошли такие изменения в теле?
— Я наблюдал за мальчиком Рыхлого, — пояснил он, — За Лориком. Видел, как ему становилось лучше после твоих отваров. Это… неоспоримо.
Я напрягся. Вот как? Наблюдал и видимо знал, что Рыхлый дает какие-то новые отвары сыну. Можно ли вообще что-то скрыть от кого-то в этой деревне? Теперь я понял, что нет, невозможно. Не с такими способностями у гнилодарцев, которые в большинства своем словно созданы для того, чтобы подсматривать и подслушивать.
— И?
— Мне стало интересно увидеть молодого травника, отвары которого покупает Морна. А отвары, я тебе скажу, неплохие.
К похвале я остался совершенно равнодушен.
— Стараюсь, — коротко ответил я.
Меня волновал другой вопрос: он сейчас говорил про отвары обычные? Или те, которые я дал Рыхлому недавно, улучшенные?
— Ты сказал, что наблюдал за Лориком, — продолжил я разговор, прервав короткое молчание, — Ты за каждым ребенком в деревне так наблюдаешь?
Хельм хмыкнул и звук получился какой-то странный, будто внутри у него были не обычные легкие, а что-то засохшее и трескучее. У него явно необычное строение тела. Я мог бы больше узнать о нем с помощью Анализа, но на сегодня все мои лимиты были исчерпаны.
— Дел у меня не так уж и много, так что иногда приглядываю за детьми. Кто-то ведь должен.
Что-то мне подсказывало, что Хельм сильно лукавил. Я вспомнил слова Рыхлого о том, как тяжело живется детям гнилодарцев и что не все заботятся о своих подопечных так, как Морна. И если бы за ними так наблюдали, то и помогали бы, а значит и жизнь у них была бы лучше.
— Я слышал, что детям тут приходится несладко, — осторожно сказал я. — И что не все такие заботливые, как Морна. Неужели есть кто-то еще, кто беспокоится о будущем детей?
Хельм замолчал, но ненадолго. Огонь в очаге потрескивал, Лира возилась со своими жуками, украдкой бросая взгляды на нашу троицу, а Малик в углу так и сидел неподвижно, уставившись в пустоту.
— Будь побольше таких, как Морна, — наконец произнес Старейшина, — возможно, у детей была бы жизнь и получше. А так… делаем мы не слишком много.
В его голосе не было осуждения. Только усталая констатация факта.
— Хельм один из немногих, кто покупает твои отвары, Элиас, — неожиданно вмешалась Морна. — Так что его волнуют дети.
Я повернулся к ней, потом обратно к старику.
— Именно, — кивнул тот. — Но из Старейшин я один такой. Остальные слишком… погружены в себя.
«Погружены в себя» — за этой фразой явно скрывалось что-то большее. Может, другие Старейшины настолько глубоко ушли в свои Дары, что потеряли связь с реальностью? Или просто не считали нужным заботиться о ком-то, кроме себя? Возможно ли такое? Думаю вполне, учитывая как сильно Дары могут менять людей и влиять на них.
— А еще, — добавил Хельм, — Я хотел узнать и увидеть как ты относишься к деревне, к таким, как мы.
Его глаза смотрели прямо в мои и пронзали насквозь. Этот старик пришел спрашивать, а не просто посидеть у костра и поболтать.
— Значит, хочешь знать как я отношусь к гнилодарцам? — уточнил я, — Я отношусь к ним как к людям, которым могу помочь, и одновременно с этим что-то заработать.
Он кивнул, удовлетворенный ответом.
— Да, пока то, что я могу варить, довольно ограничено, но со временем я смогу больше.
— Сможет, — подтвердила мои слова Морна.
— А я? — спросил в свою очередь я, — Мне тут безопасно находиться? С учетом всего и… различных чужаков.
Он конечно же сразу понял, кого я имею в виду — Шипящего и тех, кто приходит с ним.
— Угрозы со стороны гнилодарцев для тебя нет, — ответил Хельм и хитро улыбнулся.
«Со стороны гнилодарцев», — мысленно повторил я. Он не сказал что тут «вообще нет угрозы», а сказал именно так. Значит, он знает об интересе Шипящего ко мне и не может обещать, что тот меня не тронет даже тут. Но тут есть Морна и Гнус. Конечно, надеяться на защиту других такое себе, но особого выбора у меня не было.