Когда я срезал очередное растение, то решил попробовать Поглощение, даже не знаю, что меня останавливало до. Я понимал, что увидеть или почувствовать мою способность Тран не может, так чего же я ждал? Боялся, что белое растение почернеет и выдаст меня?
ПОГЛОЩЕНИЕ.
Жива потекла в меня… и я сразу почувствовал разницу.
Странная. Разреженная. Будто кто-то уже высосал из растения большую часть энергии, оставив лишь жалкие крохи. Я получил едва ли треть того, что дало бы обычное растение такого размера. Или для них это тут норма?
Потом я коснулся земли и попытался ощутить насыщенность живы, попытался впитать ее в себя. И… не вышло!
Земля была пустой. Не мертвой, как после моего неудачного эксперимента с Символом Роста, но какой-то истощенной, очень сильно истощенной. У такой даже жалко забирать живу. Похоже что-то постоянно, медленно, но неуклонно высасывало из нее жизненную силу.
Я присел, поставил кадочку со скитальцем прямо на землю и… он почувствовал кое-что. Едва кадочка очутился на земле, скиталец забеспокоился. Его тревога (иначе и не назвать) передалась мне через нашу связь. Скиталец чувствовал не истощенность земли, как я, а совсем другое — тут оставались подземные потоки живы.
Я понимал, почему это пугало Скитальца: он привык искать источники энергии, небольшие скопления живы под землей, но здесь этого не было. Наоборот, окажись он в этой земле, с большой вероятностью она бы начала истощать его самого, и тут бы он и остался.
Я вдруг понял, почему корни дрём-травы были такими короткими — растения боялись уходить глубоко. Там, внизу, ничего не было.
Кости. Огромные кости древнего существа, закопанные глубоко в земле, кусочек которых мы видели, что-то делали с этим местом. Высасывали? Поглощали? Или просто… не отпускали?
— Ты чего замер? — негромко спросил Грэм.
— Да задумался о том, что жива здесь странная, — так же тихо ответил я. — Разреженная. Будто что-то ее высасывает.
Грэм кивнул, не удивившись.
— В мое время старики говорили, что тропа голодна. Но поверь, отношения к тому, что происходит в Мертвых Землях это не имеет. Уж я-то знаю разницу. Просто особенность места. Тем более тропа никогда не расширялась. Как была такой сто лет назад, так и осталась.
Постепенно Тропа начала меняться и это, честно говоря, меня радовало. Все-таки было что-то жутковатое в такой измененной живности.
Белизна наконец-то отступала, деревья становились выше, а листья возвращали свой привычный, зеленый цвет. А впереди виднелся зеленый лес, привычный и можно сказать родной, хоть конкретно этих мест я не знал и ни раз тут еще не был.
— Чуть дальше граница Кромки, — указал в сторону густых зарослей Грэм.
— Туда мы не пойдем, — напомнил Тран.
— Да помню я.
Мы пошли вдоль протоптанных тропинок, а волки Трана всё тут обнюхивали. Он снова ушел в «расфокусированное» состояние.
Следы патрулей были хорошо заметны: примятая трава, обломанные ветки, была даже парочка мест от потухших костров. Как я понял, патруль регулярно ходил именно вдоль границы.
Какое-то время мы просто шли. Рядом белала костяная тропа, свернувшая в сторону. Но, судя по уверенной походке приручителя, куда идти он понимал.
Неожиданно волки Трана чуть свернули в сторону от леса к белеющей костяной тропе. Они насторожились: один припал к земле, принюхиваясь, второй обошел это место кругом, негромко рыча.
— Аааа… понятно, вон где парня нашли, — протянул Грэм и зашагал к месту, которое обнюхивали волки.
— Ну конечно, — фыркнул Тран, — Когда мои питомцы всё нашли, тебе стало понятно.
— Не придирайся к словам, — отмахнулся старый охотник.
Я следовал чуть за ними. Виа в корзине откровенно скучала. Да, сегодня она осталась без охоты. Душильник в такой активности как лиана хоть и не нуждался, но был голоден и хотел высосать парочку кустов.
Придется подождать. ОХОТА ПОТОМ. — мысленно сообщил я обоим.
Я подошел ближе и увидел, что привлекло внимание Грэма.
На самом краю Тропы, там, где белая земля переходила в обычную лесную почву, остался силуэт, человеческий силуэт — контур тела, выделявшийся на белом фоне чуть более темным оттенком. Ясно, вот где убили молодого охотника.
Волки разошлись в стороны. Один из них поскуливал, а другие недовольно рычали, не желая подходить ближе.