— Корень плох, конечно, но эликсир держит. Разрушение замедлилось и это уже хорошо.
— А черная жива?
— Чисто. Никакой черной живы нет и следа. Я ничего такого не почувствовал.
— Спасибо… — тихо сказал Рыхлый, — А я ведь даже не просил.
— Ничего, — пожал я плечами. — Лучше убедиться, чтобы всем было спокойнее, раз уж я могу такое проверить.
Я поднялся, подошел к выходу и подхватил корзину. Виа в ней едва шевельнулась, душильник ждал. Ждал, когда его пересадят в заросли, где он сможет поживиться и пустить в ход свои десятки щупальцев. Морна двинулась вслед за мной и мы вышли наружу.
Утренний туман уже почти весь сошел. Над деревней висел сероватый, ровный свет. Болота вокруг тяжело дышали испарениями, но в самой деревне было тихо и спокойно.
Несколько шагов мы прошли молча. Потом Морна, глядя куда-то поверх землянок, тихо сказала:
— Спасибо, что остановил меня.
Я повернул голову.
— Ты о чем?
— Утром, — кивнула она. — Если бы я навредила Хельму, это было бы очень плохо, и не только для меня — для Лиры. Для всех. К сожалению, когда я слышу имя Чернобрюхого меня и в обычном состоянии может сорвать, а тут… я и так на грани была.
— Может, он этого и хотел, — пожал я плечами. — Чтобы ты сорвалась, чтобы был повод тебя выкинуть.
Морна несколько секунд молчала.
— Возможно, — наконец сказала она. — Я тоже об этом подумала. Точнее, я может и думала, но эмоции… ярость и злость были выше меня. Поэтому и говорю спасибо — у тебя вышло каким-то образом меня успокоить.
Я кивнул. Что ответить на эту благодарность, я не знал.
Когда мы дошли до ее землянки, я услышал голос Майи, она что-то негромко напевала. Первой вошла Морна, я следом. Все трое детей были внутри. Лира первая заметила меня и, вскочив с подстилки, побежала ко мне. В руке она держала какую-то костяную фигурку. Малик сидел в углу, как всегда с очередным камешком в пальцах, который он крутил и крутил, прислушиваясь к нему. Майя сидела посреди землянки на полу, в окружении ровного кольца пчёл, которые неторопливо летали вокруг нее с тихим гулом. Очевидно, всем троим тут было дико скучно. Я невольно вспомнил девочек у Морны в старом доме: Лиру, управляющую роем насекомых, Майю, собирающую мед на пасеке, и Малика, который всегда лежал, обхватив булыжник. Там им было лучше. Да и атмосфера цветущего двора тому способствовала. А тут… сыро, грязно и теперь опасно. Из-за целителя и шипящего.
— Привет, Элиас.
— Привет, — кивнул я Лире.
Майя просто посмотрела на меня и продолжила напевать.
— Лира, сейчас я кое-что проверю, хорошо? — присел я на ее уровень.
Дождавшись кивка Лиры и прикоснувшись к ее плечу я использовал Анализ.
Голова снова отозвалась болью, но ничего более. Когда в теле Клыка была черная жива, Анализ проходил намного болезненнее, а тут… уже привычно.
— Всё хорошо, — кивнул я Морне.
Морна, стоявшая чуть в стороне, с облегчением выдохнула.
После я подошел к Малику. Он смотрел на меня исподлобья своим странным, почти взрослым взглядом на детском лице. Да уж, странный мальчишка.
— Можно?
Малик не ответил, даже не пошевелился. Я посмотрел на него и подумал, кого бы я выбрал из всех детей? Ведь Малик он… самый неприметный. На него никто и ничего не подумает. Сидит себе играет с камнями. И все слышит. Так ведь? Или логика выбора целитялея наоборот другая, чтобы ребенок постоянно перемещался по деревне? Но с другой стороны, Морна глаз с своих детей не спускала, а чтобы встретится с целителем ребенок должен суметь пройти аж до черного тумана, о котором говорил Клык. Те люди, которые ушли уже с Шипящим и целителем, среди них были родителя с детьми, но учитывая, что кроме Клыка из ушедших никто не вернулся, их можно не учитывать. Нет, есть кто-то в деревне, кто-то кто из нее редко, но выходит.
Ладно, анализ.
В этот раз Анализ прошел тяжелее. Это был уже четвертый Анализ за утро и это ощущалось. После Клыка, Лорика и Лиры сразу Малик.
На долю мгновения стало страшно, а вдруг он?
Однако через секунду я все узнал. Кроме медленно прогрессирующих повреждений корня, ничего в Малике не было.
— Чисто, — встал я.
Морна кивнула, а Малик невозмутимо вернулся к наблюдению за своим камнем, будто никого из нас тут не было.
Майя оставалась последней. Если среди детей кого и заразили, то только ее.
Морна напряглась всем телом, Майя была самая старшая и… самая «отдельная». Как я понимал, она чаще других гуляла и чаще других не слушалась Морну.
Я подошёл к девочке. Майя тихо пела, но уже чуть тише, видя, что от нее тоже что-то хотят.