— Немного, — ответила девочка.
Я поблагодарил Лиру и Морну и поднял корзину. Нам было пора.
— Гнус, — обратился я к нему напоследок, — Знаю, странная просьба, но защити их тут всех… Сделай так, чтоб тут ничего не случилось.
Гнус с усмешкой повернулся ко мне.
— Я уж постараюсь, — хмыкнул он. — Для того тут и сижу. И постарайся не лезь к нам какое-то время. Причины… сам знаешь.
— Да…
Морна смотрела на меня молча.
— Пока, Элиас.
— Пока Морна.
Грэм кивнул всем поочередно, поднял с земли свой топор, и мы пошли. Пока что я тут сделал всё что мог.
Остальное за Морной, Рыхлым и за Джарлом. Одни должны найти марионетку, вылечить Клыка и убедить другую часть деревни в злых намерениях Целителя, а Джарл должен поймать этого самого Целителя вместе с Шипящим. Это сделает Кромку спокойнее, а Янтарный будет снова в относительной безопасности.
Вот только черные метки, и эти корни в Сумрачье, о которых рассказывал Клык мне не давали покоя. Слишком всё это странно и организованно. Что если такой «Целитель» не один? Что если другие похожие действуют в других местах?
Глава 8
Мы уходили из деревни гнилодарцев молча. Позади оставался и гниющий коридор, и островок Гнуса, и Морна с Лирой. Я чувствовал, что они провожают нас взглядами, а Гнус, скорее всего, еще долго будет сопровождать нас своими насекомыми.
Болото мы прошли быстро. Земля под ногами чавкала, — не везде были твердые участки, — так что когда мы выбрались из болота, окружающего деревню, ноги были по колено в грязи. Впрочем, так было каждый раз, и я уже привык.
Грэм шел впереди, передвигаясь легко и бесшумно. Видно сегодняшнее лечение ощутимо убавило черной хвори. Я шел следом, и хоть и старался быть таким же бесшумным, но настолько хорошо, как у Грэма, у меня не получалось.
Виа в корзине свернулась тугим клубком. Эволюцию она закончила и для новой необходимо было дать ей очередную порцию живы, но это уже потом, сейчас я пуст. Душильник был недоволен: он тоже хотел и пищи, в виде других растений, и живы. Ни того, ни другого я еще ему сегодня не давал.
Вскоре мы очутились на твердой поверхности и это было блаженство. Наконец-то не нужно смотреть куда и как ставить ногу, чтобы не провалиться.
Мы с Грэмом приостановились возле крупного дерева.
Болота закончились, и только сейчас он заговорил:
— Ну, Элиас, рассказывай. Как там Клык? Помогли ему твои эликсиры?
— Да, Клык проснулся. — ответил я, — Но ты, наверное, знаешь это уже от Гнуса. Судя по тому, что я услышал, он видел многое из того, что происходило, если вообще не все.
— Знать-то знаю, — махнул рукой Грэм, — Но хочу услышать от тебя подробности. Гнус рассказывал слишком мало. Он мне не до конца доверяет.
И понятно почему, — мелькнула мысль, — все-таки несмотря на хорошее отношение, он остается гнилодарцем и навсегда останется тут, в деревне, а ты, Грэм, охотник из поселка. Только Рыхлый из тех, кого я встречал, самый… контактный.
— Клык действительно рассказал кое-что очень важное, дед.
— Вот как? — Грэм слегка приподнял бровь. — И что же?
Я несколько секунд собирался с мыслями, перебирая, с чего начать. Слишком много всего навалилось за последние часы, и нужно было разложить это так, чтобы Грэм понял главное.
— Самое главное, — сказал я наконец, — он сказал, что у Целителя в деревне марионетка.
Грэм остановился. Посмотрел на меня сверху вниз и как-то недовольно поджал губы…
— «Марионетка» — это вообще в каком смысле?
— Насколько я понял, в прямом. Марионетка полностью подчиняется Целителю, у нее нет своей воли или она просто подавлена.
— Понял, — кивнул Грэм, — А имя? Имя он назвал?
Я вздохнул.
— А вот имени он не назвал — не смог. Внутри него еще достаточно этой черной дряни, которая мешает ему вспомнить всё остальное. Как только он вспоминает что-то важное, он либо отрубается, либо не может вспомнить. Так уже было.
— Но хоть что-то про марионетку он сказал?
— Сказал, что это ребенок.
Грэм медленно опустил руку с топора, переложив его в другую руку. Лицо у него стало будто каменное.
— Ребенок, значит… — пробормотал он. — Это дерьмово, Элиас.
— Я знаю. — ответил я.
Паршиво, когда взрослые используют детей в своих целях, да еще подобным безжалостным образом.
— Не в том дело, что знаешь, — он покачал головой. — А в том, что ребенка-то не заподозрит никто. Старик гнилодарец, молодой, изгой, чужак — на любого из них в деревне косо посмотрят, а на ребёнка — нет. Ребенок ходит, играет, бегает между землянками… идеальная «марионетка».