Джарл сжал губы.
Он сунул руку за пазуху и достал свой собственный флакон — тот, который таскал лично для себя на самый крайний случай, если вдруг тело само не переварит яд Змееголового. Тот, который он купил, но так и не выпил и недолечил собственную руку. Он отвинтил пробку, приподнял Кадиму голову, и аккуратно влил в рот половину флакона.
Кадим закашлялся, а потом проглотил то, что Джарл влил.
Охотник держал соратника и считал про себя до шестидесяти. Именно через такой временной промежуток противоядие должно было начать действовать.
— Не поможет, — выдавил Шипящий.
— Заткните его. — коротко ответил Джарл.
Но через полминуты понял, что Гиблый прав — не помогло.
Кадим открыл глаза. Взгляд у него был мутный, плавающий.
— Командир… — выдохнул он. — Жжёт…
— Тихо, — коротко бросил Джарл. — Молчи. Ничего не говори. Не трать силы зря, они тебе еще пригодятся.
— Не пригодится, — вставил Шипящий.
Джарл осторожно взял Кадима в свои огромные руки, и крупный охотник выглядел как подросток на руках у родителя.
Затем повернул голову к Шипящему. Тот лежал, не шевелясь. Только губы у него чуть искривились в чём-то, похожем на ухмылку. Как будто Шипящий знал что-то, чего не знали они, и это «что-то» его сейчас веселило. Это Джарлу не понравилось.
— Змея? — отрывисто спросил Джарл, повернувшись к Брену. — Где она?
— Тут, — буркнул Брен. — Я ее сразу прибил, как только увидел.
— Давай сюда, — коротко сказал Джарл. — Заберу алхимикам.
Брен тут же метнулся и принес труп змеи Джарлу, завернув в кусок ткани.
— Кадима я отнесу в поселок, а вы тащите эту тварь туда же. Не отставайте, тут может быть опасно. Ноги ему перебей, чтоб не сбежал. А потом выруби.
Брен молча сделал два мощных удара, которые переломали кости Шипящего, и измененное тело не помогло. Бил со злостью за Кадима. А потом со всей дури заехал в лицо Шипящего.
Насмешливая улыбка сразу исчезла с лица Гиблого, а после второго удара он отключился.
Джарл же уже побежал Рывками по Кромке. Со стороны это была огромная размытая тень, мчащаяся по лесу.
В такие моменты главное было не врезаться случайно в дерево.
Надеюсь, у алхимиков есть чем замедлить действие яда, — мелькнула мысль у охотника. — Иначе…
Он не хотел думать, что будет в другом случае.
Я открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок.
В теле было какое-то небывалое чувство легкости и силы. На груди лежала рассветница — видно приползла под утро.
Я положил руки на ее тельце и согрел их. Что-что, а утро тут всегда было холодным.
Сегодня был один из немногих дней, когда я действительно выспался и всё потому, что вчера я устроил себе день отдыха, прислушавшись к совету Грэма.
После вчерашней бесконечной дистилляции, варки, а потом еще и длительного похода до деревни гнилодарцев я сильно устал. Даже жива, которую я восстановил на обратном пути, Поглощая мелкие и не очень растения, не помогала. Потому что усталость была одновременно и физической и ментальной. Да еще и события в деревне гнилодарцев совсем не радовали. Но я понимал, что без меня Клык бы не выжил, и это то немногое, чем я мог немного гордиться. Ведь если бы я не попросил добыть Рыхлого черную плакальщицу для Грэма, ему было бы нечем вытаскивать черную живу из тела Клыка. И там мои эликсиры не помогли бы — всё работало вкупе.
Думаю, Рыхлый сейчас это и сам понимал. Скорее всего он займется усиленным разведением этих самых черных плакальщиц, потому что возможно их потребуется намного больше, чем у него есть сейчас.
Я лежал и слушал себя.
Духовный корень успокоился после вчерашнего усиленного Поглощения и никакой боли в нем не было. Я мысленно проверил связи с симбионтами — все мои питомцы были в порядке. Все ждали очередной порции моей живы и толчка к развитию.
Я улыбнулся, глядя в потолок. Хорошо это — просто жить и радоваться тому, что жив. Не гнаться куда-то наперегонки с кем-то, а просто вот так проснуться и порадоваться тому, что утро наступило, а тело — отдохнуло.
Я медленно приподнялся. Рассветница тут же переползла на край лежанки, недовольно взглянула на меня своими огненными глазками и побежала в другую комнату, к очагу. Я вздохнул и скинул одеяло.
Надел штаны, рубаху и вышел во двор. Утро было прохладным. Над забором виднелось серо-розовое небо.
Посмотрел на Кромку — туда, где в лес уходила тропа. Сколько уже раз я туда ходил и всё равно нахожу и узнаю что-то новое.
А потом нашел взглядом Древа Живы — огромные и как будто вечные. Хотя я знал, что это не так, иначе бы Чернодрева не появлялись. Однако если не знать всего этого, кажется, что они как стояли тысячу лет назад, так и будут стоять, когда меня уже не будет.