И где-то там, на коре этих Древ есть управляющие символы, которые мне нужны.
Я нащупал кусочек коры древа, которую носил в небольшом кожаном мешочке. Вытащил, взглянул и спрятал обратно. Думаю, после поднятия уровня Дара можно будет попытаться снова влить туда живу и увидеть другие символы, или до конца познать символ Роста. Попытаться разглядеть его. Этот кусочек коры хранил в себе пять символов, что было немало.
Но, конечно же, это потом.
Вдохнув свежий утренний воздух, я взглянул на свой сад. Да, свой. Приятно было осознавать, что всё это выращено мной, и что не так давно тут была разруха и лишь парочка уцелевших растений.
Над живосборниками, на которых выступили янтарные капли, лениво и низко жужжа летали жуки. Чуть в отдалении, под забором, уселась улитка. Седой лежал на заборе, раскинув лапы в стороны и опустив хвост — всю ночь он дежурил и теперь отсыпался.
Посмотрел на мертвую землю. Теперь уже язык не повернулся бы такой ее назвать. Просто там теперь росла травка и мелкие сорняки. Да, эксперимент с символом Роста, конечно, оказался рискованным, но то, что в нем содержится такая мощь, я не представлял.
Перенаправил туда скитальца. Сейчас живосборники и так в порядке без его помощи, тем более, что там растет сердечник.
Стоя на ступеньках под лучами утреннего солнца и глядя на этот свой клочок земли, я понял, что не хочу его терять. Не хочу терять ничего из этого. Не хочу терять рассветницу, которая по воровски (иначе и не скажешь) подбирается к моей подушке. Не хочу терять Шлепу, который сейчас пьет воду у корыта. Не хочу терять дрыхнувшего Седого, лучшего переговорщика для торговли с мурлыками, и не хочу терять сад. А ведь поначалу ко всему этому подобных чувств я не испытывал. Просто жил… и выживал как мог.
И всему этому угрожает непонятный Целитель с его марионеткой, черные метки, Шипящий и расширение Хмари. Ах да, и Хельм. То, что этот замешан во всем, что происходит уже вне всяких сомнений.
Но несмотря на все эти мысли, я снова вернулся к созерцанию и просто смотрел.
— Долго спал, — раздался хриплый голос сбоку.
Я повернул голову.
Грэм стоял у боковой стороны дома, голый по пояс, с топором в одной руке и кинжалом в другой. Грудь его выглядела… лучше. Намного лучше. Прожилок чёрной хвори на ней было заметно меньше, и те, что еще оставались, были тоньше. И были уже больше не черные, а скорее серые и тускнеющие. Еще пару сеансов — и помогать ему ни Лира, ни Гнус не смогут — придет время пиявок Рыхлого. Может это и хорошо.
— Ну… зато выспался, — честно ответил я, — В первый раз за месяц. А ты что, уже разминаешься?
— Разминаюсь, — он положил топор на пол и взмахнул руками. — Старые кости любят, когда их нагружают как следует, иначе они забудут, как двигаться. Нужно напоминать.
Я сошел со ступенек, тоже стянул рубаху и встал рядом.
— Ну… тогда мне тоже не помешает.
Мы разминались минут двадцать, но не как обычно, — на пределе, до пота, — а по-нормальному, без сверхусилий.
После разминки (или, скорее, легкой тренировки), мы сели на ступеньки передохнуть.
Я, правда, почти сразу пошел заниматься садом: растения ждали, когда я поделюсь с ними своей живой. Минут за тридцать я их всех обошел и подпитал каждое, а затем и каждого симбионта. В том числе и Скитальца. Душильник сегодня надо было продолжить закалять — как раз у железных дубов наберу сока. Я взял его в руки и посмотрел на его закаленные отростки. Да, они стали плотнее и крепче. Надо продолжать, однозначно. Душильник в моих руках чуть сжался — будто прислушался к моим мыслям через связь и понял, что ему опять что-то готовят.
— Потерпишь, — пробормотал я. — Я тоже потерплю.
Да, закалка болезненная и для него, и для меня через связь, и без моей помощи он ее не выдержит. Что ж, хочешь сделать симбионта сильнее, — дели с ним боль.
Я переложил душильника обратно в корзину, отправится со мной.
После этого мы с Грэмом быстро поели. Он приготовил кашу с остатками мяса саламандр. Ели молча. Это у меня сегодня было жизнерадостное и созерцательное настроение, а у Грэма — нет.
— Я сегодня после того, как тебя к дубам отведу, — произнёс он, не отрываясь от своей миски, — пойду в гильдию алхимиков.
Я поднял голову.
— К Марте?
— Нет, не к Марте, — он скривил губы. — К дежурному. И ещё, может зайду к Эрону, если он на месте будет. Я заставлю их обойти все метки, всё записать, чтобы не было потом такого, что они скажут, мол, никто им ничего не показывал, и они ничего не видели. Марта как всегда скажет, что очень занята. А эти… эти не отвертятся.