— Пиявка… — выдавил он.
Я бросил взгляд на пиявку, которую Рыхлый положил на тряпицу рядом с банкой. И с ней явно что-то произошло. Теперь она лежала, скрючившись в тугой комок, и перестав шевелиться. А еще через секунд десять она усохла.
— Видишь? — спросил Рыхлый.
— Вижу. Что с ней произошло? Ты же сказал, что она справляется.
— Справлялась, а потом я… потерял контроль… резко.
Я замер.
— Так бывает?
— Нет, не бывает, — вздохнул Рыхлый, — Но черная дрянь словно разорвала мою связь с пиявкой и уничтожила её.
— Целитель… — тихо сказал я.
— Именно.
Мы оба сидели и не спешили продолжать лечение.
— Ладно, что теперь говорить, — вдруг сказал гнилодарец, — Это моя ошибка. Надо было сначала выдавить и подавить эту черную живу, а потом только брать следующую.
Он еще раз с сожалением взглянул на пиявку и, кивнув мне, продолжил.
Мы вместе разомкнули челюсти Клыка и туда тут же проскользнула пиявка, которую выпустил гнилодарец.
— Держи его, — коротко сказал Рыхлый, сразу сосредотачиваясь на связи с пиявкой.
— Держу-держу.
Рыхлый снова ушел в себя, в связь и, похоже, процесс пошел.
На несколько секунд воцарилась тишина, и только Клык нарушал её, тяжело и со свистом дыша. Сидящий в углу Лорик продолжал наблюдать за нами.
Я ждал и смотрел, как у Рыхлого на лбу выступает пот, даже быстрее, чем в первый раз.
— Что-то изменилось, — вдруг сказал он, не открывая глаз. — Эта черная хрень сопротивляется намного сильнее. В первый раз так не было.
Я застыл. Почему так — было очевидно. Целитель близко, а значит он может каким-то образом усложнять «добычу» черной живы пиявкой.
— Но ты же сможешь откачать ее? — уточнил я.
— Смогу. Будет намного сложнее, но я смогу. Да и у нас нет выбора — если мы хотим узнать что там увидел Клык, нужно вытащить из него всю эту дрянь.
Рыхлый снова погрузился в работу, еще глубже.
Я удерживал Клыка, а он работал. Вернее, конечно, не он, а пиявка через его волю. И я видел, насколько ему тяжело: лицо побледнело, вены на висках вздулись, а дыхание стало коротким и рваным. Будто он тянет на веревке не одну пиявку, а неподъемный груз.
Это странно: человеку, который управляет тысячами червей, вдруг становится тяжело в управлении одной пиявкой. Даже Лире было легче, когда она откачивала черную хворь из Грэма.
Видимо пиявка уже начала высасывать черную живу, потому что Клык резко дернулся всем телом. Я едва его удержал. Пришлось снова использовать Усиление в мышцы. Хорошо хоть от него откат стал уже не таким большим.
Минуты тянулись медленно.
Насколько же быстрее работали живососы с хворью Грэма!
Минут через семь-восемь Рыхлый наконец открыл глаза и, тяжело выдохнув, начал тянуть пиявку обратно. Я тут же кинулся помогать разжимать челюсти Клыка. Если он сожмет их в неудачный момент, то просто перекусит пиявку пополам.
Через секунд десять гнилодарец быстрым движением выхватил пиявку и мы отпустили Клыка.
Я молчал, а Рыхлый наконец-то смог передохнуть.
— Ух, — выдохнул он минуту спустя, наблюдая за пиявкой на своей ладони, которая стала заметно крупнее, — Ощущение такое, будто я не одну пиявку дергал, а целую тысячу. Так тяжело мне еще не было. Мало того, что пиявка и так не хочет поглощать черную живу, так еще и сама жива сопротивляется.
— Но получается ведь? — с надеждой спросил я.
— Получается, но из-за этого из меня очень быстро уходит жива. Надолго меня не хватит.
А с другой стороны, — мелькнула у меня мысль, — и пиявки у нас не бесконечные.
— Я могу поделиться.
— Если можешь, было бы неплохо, но еще рано. Я скажу когда.
Я кивнул.
В этот раз перерыв был большой. Рыхлый, — я видел по его лицу, — продолжал борьбу с черной живой внутри пиявки.
— Ее пытаются убить, — сказал он минут через пятнадцать, — Вернее, пытались… через черную живу. Если я хоть на мгновение бы ослабил контроль, ее бы постигла участь первой.
— Понял, значит Целитель сейчас пытается помешать теми способами, которыми может. Напрямую влиять он не может, теперь пробует убивать пиявок и не дать нам вылечить Клыка.
— Именно так. — вытер пот со лба гнилодарец, — Но с этой заразой я справился, правда… посмотри на пиявку.
Я взглянул на черную плакальщицу. Она лежала так, будто ей все равно, что вокруг происходит и что с ней будут делать. Очевидно, что она будет способна на повторный заход еще не скоро. Но… она хотя бы жива, и это хорошо.
— Продолжаем, — сказал Рыхлый. — Работы много. Но придется каждый раз полностью помогать пиявке, а это время. И немало.