На лезвии запеклась темная узкая полоса. Моя кровь.
Я стоял несколько секунд и смотрел на неё. Завтра, утром на свежую голову нужно будет посмотреть на что она способна. Провести серию тестов на разных растениях и на мутантах в том числе.
А пока… пока меня ждет еда, которую нужно приготовить. Потому что я хотел есть не меньше Грэма.
Глава 14
Проснулся сам. Ни рассветница, ни Седой, ни Грэм меня не будили.
Я просто открыл глаза и уставился в потолок.
Тело было отдохнувшим, будто и не было ни вчерашнего слияния с дубом, ни обморока на крыльце, ни той отдачи от Анализа собственной крови.
Да еще и голова была свежая — никакой каши, никаких лишних мыслей. Была какая-то внутренняя цельность.
Оно, конечно, и понятно — пережитый вчера опыт был чем-то абсолютно новым для меня. Такое полное погружение в старый дуб и словно сборка себя обратно, заставляли на самого себя смотреть иначе.
Но было в этом утре и что-то новое.
Сад.
Конечно! Я сейчас слышал его. Не так как вчера, когда после возвращения из железной рощи каждый куст имел свой голос и я тогда едва не утонул во всем этом многоголосии, нет. Сейчас всё было иначе.
Сегодня сад звучал… единым — как хор, в котором уже не различить отдельных голосов, а слышен только общий, ровный гул. Но я точно знал, что мог, если захочу, выделить голос мяты, восстанавливающей травы или ромашки.
Но если не вслушиваться, всё сливалось в одно.
Сознание, похоже, приняло решение само. Не отрезать новый канал восприятия, как я пытался вчера, а свернуть его, прикрутить, как фитиль у лампы. Оставить чуть-чуть — ровно столько, сколько мне нужно для жизни.
И это было правильно: незачем мне слушать всё это отдельно. Даже этот фоновый гул нужно еще немного приглушить, тогда будет совсем хорошо.
Я лежал и долго смотрел в потолок, привыкая к этому ощущению, а потом спустил босые ноги на пол и пошел к окну.
Было раннее утро, и солнечные лучи только-только начали прогревать воздух в саду и напитывать растения энергией.
И сад… тянулся к солнцу.
Я ощутил это телом: через тот самый приглушенный фон я чувствовал, как звук растений меняется, становится будто бы теплее, мягче. Ну а глазами я видел как каждое растение в саду медленно поворачивает листья к свету. Как раскрываются крошечные, свернутые на ночь лепестки серебряной мяты. Как восстанавливающая трава распрямляет свои кристаллические прожилки, и в них загорается, играет солнечный свет. Как живосборники распрямляются, готовясь принимать солнечные ванны.
Сад впитывал солнце, впитывал живу.
Я закрыл глаза и стоял так минуту, две. Кожа на лице ощущала то же самое тепло. Я стоял у окна и точно так же тянулся к солнцу, как и они: как мята, как живосборник, как кусок земли, нагревающийся после долгой ночи.
И в этом было что-то такое, чему трудно было подобрать название. Не спокойствие, а может принятие? Не знаю. Или просто на мгновение я не был чужим в этом мире.
Потом я открыл глаза, и фон стал тише, привычнее.
Со двора донеслось знакомое:
— Гу-га-гу-у!
И сразу следом — ровный, размеренный стук топора по дереву.
Похоже, Грэм решил сегодня нарубить дров. Значит уже успел сходить за ними.
Я покачал головой и вздохнул. Это утро, эта тишина, эти рубящиеся дрова — всё иллюзия, будто бы всё в порядке. Кусочек мирного дня в этом неспокойном мире.
Не могут люди просто жить. Им нужно обязательно разделять людей на своих и не своих. Создавать проблемы на ровном месте.
Обычные Одаренные гонят гнилодарцев из посёлков и это абсолютно естественно порождает ответную реакцию — гнилодарцы за это ненавидят как обычных людей, так и Одаренных. Ненавидят всех тех, кто живет «нормально». Вдобавок к этому Одаренные еще и изгоняют Измененных и Расколотых. Те тоже копят ярость и идут к таким как Целитель или кто там над ним, Говорящий? А потом окончательно становятся их частью и вражда только продолжается и крепнет. Гиблые из Глубин ненавидят всех, кого помнят как тех, кто когда-то их выкинул в Хмарь. И всё это закручивается в один большой круг ненависти, где каждый прав по-своему и где каждый по-своему виноват.
Замкнутый круг ненависти.
Разорвать этот круг просто так, изнутри, невозможно, потому что ты часть круга. Я уже видел это по тому, как ведут себя люди вокруг. Каждый человек держится за свои обиды, будто они и есть он. Будто он боится, что без них он станет другим человеком. Не тем, кто способен убивать и выслеживать годами, а тем, кому придется принять новую жизнь, в которой не будет места старому.