Однако чем сложнее была задача, тем быстрее поднимался уровень взаимодействия.
Я мучил ее сложными командами больше часа. Это была работа на точность исполнения и на скорость отклика, а не на силу или скорость. Я давал ей задачи, требовавшие концентрации, и она — впервые за долгое время — должна была работать не в режиме «иди, души, тащи», а в режиме «слушай, понимай, думай». И это сработало.
За час мы умудрились поднять взаимодействие еще на три процента, а потом… потом уперлись в стенку. Команды я давал те же. Виа выполняла так же. Но дальше взаимодействие уже не двигалось.
Это был предел развития для обычных команд.
Я остановился. Виа лежала рядом.
Всего четыре процента. Можно форсировать, а можно подождать. Но чего, собственно, ждать?
Я не знал, что изменится от перехода на сто процентов взаимодействия, но что-то внутри подсказывало, что мне нужно поднять взаимодействие до ста процентов прежде чем я подниму дар на следующую ступень.
Я смотрел на Виа и думал.
Один шаг. Одно слияние. Не такое страшное, как с дубом, потому что дуб был громадой, а я — пылинкой. С Виа — наоборот: я больше нее, она моя по связи и по природе. С Виа я не растворюсь. Тем более я уже так делал.
Уже сегодня можно узнать, что значит новый уровень взаимодействия, что это дает, что требует?
Я поднялся, уже понимая, что ждать не буду.
— Дед, — вошел я в дом, — Я сейчас… кое-что попробую с Виа. Возможно, уйду «в себя» на время.
Он с подозрением посмотрел на меня.
— Тебе вчера мало было? Шесть часов под дубом проторчал.
— Это другое, она мелкая. — возразил я, — Не думаю, что это займет много времени.
Секунд десять он смотрел на меня, потом перевел взгляд на Виа, и вздохнул.
— Хорошо, только в доме делай, в своей комнате, а то если Тран придет будет нехорошо, чтобы он видел тебя в таком состоянии.
Я кивнул, взял Виа и вошел к себе.
Прикрыл дверь и сел на подстилку.
Виа беспокойно шевелилась рядом, словно чувствовала — сейчас произойдет что-то важное. По-настоящему важное.
Я закрыл глаза и положил руку на ее тело.
Сердце билось чуть беспокойно.
Я подождал, пока оно успокоится, и решил — пора.
— Ну что, — сказал я тихо. — Поехали.
И начал Слияние.
Глава 15
Я сделал глубокий, медленный вдох. Потом еще один. Не спешил. Слушал как сад гудит чуть приглушенно. Просто тихий гул голосов растений. Я уже привыкал к нему как к фону. На удивление, именно это помогло мне найти нужный момент, нужное мгновение и подходящее состояние сознания для Слияния. В этот раз я не собирался помогать Виа бороться с черной живой, поэтому и Слияние должно было быть другим, более мягким, что-ли.
Едва мое дыхание успокоилось, я потянулся к лиане.
Заслонка между нами всегда была, она была необходимой: благодаря ей я мог отдавать команды, и чувствовать её эмоции, голод, охотничий азарт — но при этом оставаться собой. Стенка пропускала ровно столько, сколько нужно для управления, и не больше. Сейчас я ее убрал.
Несколько мгновений ничего не происходило. Я слышал Виа через связь, ее ровный, чуть шипящий гул, в котором слышался её голод, ленивое любопытство и ощущение моей руки, которую я положил на нее. Она знала, что мое сознание где-то рядом. Нужно было направить ее.
Я мысленно позвал ее, но не приказом и не командой. Просто позвал.
Виа…
И она пошла.
Сначала это была лишь тонкая, осторожная струйка ее ощущений. Когда я помогал ей перебороть черную живу, — она знала зачем это, — я ее спасал. А сейчас ей было не совсем понятно, что я хочу и зачем нужно слияние.
Я почувствовал как через меня прошел первый импульс ее сознания, ощущений и восприятия. Я почувствовал как она ощущает мою кожу через сотни мелких ворсинок на ее собственной поверхности. Я для нее пах живой так густо и насыщенно, что не будь у нас связь, она бы набросилась на меня, как в нашу первую встречу.
А следом произошло Слияние. Оно было не такое как с дубом: я не мог не сравнивать это — слишком сильны были впечатления вчерашнего дня. Тогда мое сознание растворялось в чём-то огромном, древнем, я был там пылинкой, песчинкой, упавшей в воды глубокого озера, и оттого мне приходилось бороться, чтобы не утонуть.
С Виа всё было иначе.
Передо мной развернулась серия странных, отрывистых ощущений лианы.
Я ощутил ее голод — бесконечный, утоляемый лишь на время. Постоянный голод был частью ее жизни, ее природой. Даже когда она была сыта, в самой глубине её ощущений сидело это: «надо ещё», «надо запасать», «надо расти».