Я кивнул. Грэм прав: я же прекрасно понимал, что это из-за глубокой связи с Виа.
— Значит надо подождать. Что-то мне подсказывает, — сказал я, — Что это временный эффект.
— Хорошо бы, не хватало еще таким привлекать внимание. — ответил Грэм.
Я сел на стул и смотрел в окно. Грэм стоял рядом о чем-то задумавшись. Виа не двигалась. Она, как и я, привыкала к тому, что в ней что-то изменилось.
Минут десять мы молчали.
— Дед, — нарушил я тишину.
— Чего?
— Ну как сейчас?
Он сощурился всмотрелся.
— Поменьше стало. Уходит. Уже не такое… яркое.
Мы прождали еще минут пять.
— Ушло. — с облегчением сказал Грэм, заглянувший в мои глаза.
Я посмотрел в отражение. Радужка действительно вернулась к привычному цвету. Только если очень-очень пристально вглядываться, можно было заметить, что насыщенность стала чуть выше прежней. Но теперь уже ничего бросающегося в глаза.
Грэм подошел еще раз, придирчиво осмотрел мои глаза, потом руки — перевернул их, проверил кожу до локтей. Заставил снять рубаху.
— Ну… на коже никаких изменений… Хорошо.
Понятно, чего он забоялся, что Дар взял верх.
— Я хочу кое-что еще проверить, — сказал я ему, — Я догадываюсь, отчего глаза так меняют цвет, но надо проверить.
— Что, опять на час уйдешь в себя? — недовольно уточнил Грэм.
— Нет, сейчас ничего такого не будет. Просто короткая проверка. Когда открою глаза, скажи… как они.
Грэм медленно кивнул.
Я же тронул мысленно Виа и закрыл глаза.
Оно!
Связь сработала моментально и я почувствовал мир через Виа.
Она поползла наружу, во двор. Я почувствовал половицы. Каждая щель между досками, каждый мельчайший выступ — она ощущала всё. И я ощущал всё.
Я мысленно «протек» вместе с ней этот путь.
Потом двор. Открытое пространство. И сразу вспышка тепловых пятен. Вот Шлепа — нервный комок жара, переминающийся с лапы на лапу. Он почувствовал Виа и развернулся к ней грудью. Вот волк Трана лежит в тени, тёплый только под боком.
Воздух гудел и нес с собой или, вернее, в себе, вибрации, тонкие следы тепла и движения, и Виа всё это принимала и обрабатывала эту информацию своим телом.
Сад открылся как огромный многоцветный мир. Не зелёный, как его видел я, а мерцающий, перетекающий и пульсирующий — живой. Каждое растение имело свою температуру, свой ритм пульсации и свою «подпись». Серебряная мята — тонкая и прохладная; восстанавливающая трава — плотная и накапливающая в себе всё самое ценное; живосборники — тёплые, как маленькие солнышки, переполненные капельками. Я никогда не видел свой сад таким.
И главное — я там не был, но всё видел.
Сейчас я сидел в комнате, на подстилке и знал это.
— Эй.
Голос Грэма донёсся откуда-то издалека.
— Эй, Элиас!
Я с усилием втянул себя обратно. Это было как когда всплываешь из воды — выныриваешь, и сначала не понимаешь, где верх. Я открыл глаза и посмотрел на старика.
— Да?
Я взглянул на него и наткнулся на напряженное и встревоженное лицо.
— Что? Опять? — спросил я.
— Хуже. Они у тебя вообще полыхают зеленым. Прям горят, Элиас, я не шучу! Такого я никогда не видел. Ты точно в порядке? Это выглядит уже не очень хорошо….и это мягко говоря.
— Ну, видишь, разговариваю — значит всё в порядке, — попытался успокоить я его, а сам полез смотреть в свое отражение.
Несмотря на то, что я вынырнул из прямого контакта с Виа, я продолжал чувствовать ее тело как свое. Чувствовал, как Виа ловит телом легкий ветерок и он проходит по ее сотням крошечных ворсинок, как ее щупальце пробует на ощупь стебель ромашки, как её шипы чуть выдвинулись и снова втянулись.
И удивительно, но мое собственное тело сейчас было будто бы дальше, на втором плане.
Так, это не очень хорошо. Потребовалось несколько минут, прежде чем я смог нормально заново овладеть своим телом.
Похоже придется как следует потренироваться в «переключениях», прежде чем я сумею использовать эту связь без последствий.
Ладно, посмотрим, что так напугало Грэма.
Я встал, подошел к столу, заглянул в свое отражение в воде и покачал головой.
— Да уж… так на улицу не выйдешь.
— Да, Элиас, такое никаким сильным Даром не объяснишь. Если они не пройдут, тебе тогда вообще нельзя будет появляться ни перед кем. Это проблема.
Глаза горели зеленым огнем так, что от них шло свечение.
Да уж, не поспоришь. Это проблема.
Глава 16
— Да уж, — пробормотал я, отворачиваясь от своего отражения в кувшине. — Если в таком виде выйти на улицу, то меня сразу повесят, или к гнилодарцам отправят.