Я не спешил. Грэм с Траном пока сами разберутся.
— Слушай, Тран, — это был Грэм, и голос у него стал немного другим. Чуть тише, и напряженнее. — А мой топор — ты кому ты его продал тогда?
Вот как, старик решил заговорить о своем топоре? Честно говоря, я думал, что они с Траном это уже обсуждали. Видимо, нет.
— Сарху Рыжему, — без задержки ответил Тран. — Он тогда дал лучшую цену, а тебе срочно надо было. Ты же помнишь, как тогда было — я бы и сам сторговался дольше, да некогда было. Время поджимало…
Тран умолк, словно вспоминая те дни, когда его дочь была на грани того, чтобы умереть просто оттого, что никто не подсказал ему убрать то проклятое растение из сада.
— Он у него? Не перепродал? — переспросил Грэм.
— Не знаю наверняка, но не думаю. Такой топор так быстро не уходит — всё-таки немалая сумма.
— Да какое быстро, — глухо сказал Грэм. — Уже сколько времени прошло, он легко мог его продать. Да, конечно, топор уже не тот, что раньше, и зачарование слетело, но даже так…
— Грэм, — Тран помолчал. — У тебя что, деньги появились?
— Еще нет, но Элиас выращивает, ты продаёшь… Так оно потихоньку и капает. Может, месяц-другой — и хватит на топор. А то хожу с обычным, он чудом у меня в прошлый раз не сломался на ящере. Будь тварь чуть покрупнее — этим топором уже не отбился бы. А с голыми кулаками против тварей… ну, я не Джарл.
— Это да… — голос Трана стал чуть тише. — Это я тогда виноват, если б я тогда…
— Ну хватит, — оборвал его Грэм, и в голосе старика не было злости. Только усталость. — Что было, то было. Забыли. У тебя были причины, и я их понимаю.
Ну да, в чем-то, конечно, Тран прав: он виноват в том, что надавил на Грэма и тому пришлось отдать топор. Правда, то был больше демонстративный жест, но всё же… топор был отдан. Да еще и вышло, что впустую. Деньги на лечение ушли в никуда, и без моей помощи девочка бы погибла.
Думаю, это чувство вины перед Грэмом в том числе толкало его на всю ту помощь, которую он нам оказывал. Хотя, помощь ли это? Я бы это назвал взаимовыгодным сотрудничеством.
— Ты Элиасу помогаешь, — продолжил тем временем Грэм. — Сбываешь растения, добываешь семена, советуешь. Вон, волка дал своего. И Мира его читать-писать учит. Это тоже не «абы что».
— Ну, пытаюсь… — глухо ответил Тран.
— Вот и хорошо.
— Кстати, — вдруг сказал Тран, и в его голосе появилось какое-то облегчение, словно он рад был наконец-то сменить тяжелую тему, — а Элиас когда придет на уроки? Мира спрашивала. Они же не закончили обучение.
— Да, скажу ему, чтобы пришел, — вздохнул Грэм. — Сам знаешь, не до того было — всё по Кромке ходили.
— Да, тот поход я… запомню. — сказал мрачно Тран.
Имел он в виду очевидно тот день, когда мы ходили смотреть место, где убили парня охотника, а потом шли по следу до деревни гнилодарцев и обнаружили метки. В моей же памяти всплыла та огромная кость древнего стража и костяная тропа. Вот уж такое вовек не забуду.
— А Элиас… Элиас придет, — сказал Грэм, — Как разгребем сейчас дела.
Скорее тогда, когда научусь контролировать свои глаза.
— А как твоя дочь? Не повторяются у нее больше вспышки? — спросил старик.
— Хвала великому Древу, нет, — выдохнул Тран с облегчением, — С того дня, как Элиас ей помог ни одного приступа. Мира, правда, до сих у ее постели каждую ночь сидит — боится, что вернутся, но нет… пока ничего. И я больше из леса всякой…«дряни» не тащу. Хватило одного раза.
— И хорошо, — вздохнул Грэм, — Твоя дочь — это самое важное, что у тебя есть.
— Я знаю.
Оба замолчали и продолжили копать.
Да уж, надо бы действительно сходить и продолжить обучение. Хоть я схватил по верхам основное, но, думаю, Мире было еще чему меня научить. Далеко не все слова я знал как пишутся и читаются — только те, которые она мне показала, и те о которых я спросил сам. Да и на сад Трана интересно посмотреть моим новым «восприятием» — послушать, как он будет «звучать». Ну и девочку проведать.
За этим разговором я забыл о Виа. Похоже, она закончила охоту и теперь насыщалась и отдыхала. Вот уж кому мало для счастья нужно.
Я еще раз взглянул на отражение в воде, глаза медленно возвращали свой цвет.
— … вот и последний, — донесся голос Грэма со двора минут через пять.