ДЕРЖИСЬ!
Главное — чтоб она не пила кровь существа дальше, и вместе с тем не отпустила его. Нам эта крыса, — или чтобы там ни было, — нужна живой.
Я потянулся через связь к Виа и продавил ее.
НЕ ЕШЬ!
Всё из-за того, что ощутил, как несколько ее щупалец пытались поплотнее охватить пойманное существо, а я знал, чем это может закончиться.
Мои глаза вспыхнули зеленым еще сильнее. Грэм словно почувствовал это и обернулся.
— Дерьмо, — коротко сказал он, — Элиас, контролируй себя. Не знаю, что там у тебя происходит, но это слишком заметно.
Я кивнул, но сам продолжил контролировать Виа, на что она очень недовольно отозвалась. Она посчитала, что это нарушение обещания.
ХВАТКУ ОСЛАБЬ. НЕ ВЫПУСКАЙ, НО НЕ ПЕЙ.
Виа бессознательно, инстинктивно сопротивлялась.
В каком-то смысле было проще, когда я просто давал ей команды и она безропотно слушалась. Но с другой стороны, когда-нибудь из нее может получится полноценный полуразумный страж, которому и команды давать не нужно будет. Поэтому не хотелось терять зачатки ее самосознания из-за давления.
ВИА. ЭТО ОПАСНО. ОСТАНОВИСЬ.
Она замерла.
Я почувствовал, как ее хватка стала чуть слабее: она не отпустила добычу, нет, — ей нельзя было отпускать, — но и не пила. Послушалась.
Наконец-то она переключилась на свое щупальце и стала еще яростнее обороняться, но это не помогало: она просто давила грубой силой, а там нужно было ликвидировать каждую точку по отдельности. Я через ее восприятие видел, как черная жива понемногу распространяется, словно ее структура, — как и у черной хвори, — способна сама захватывать и сжирать носителя. Но почему-то в существе, которое Виа схватила, такого не было. Оно просто переносило метку, и метка не жрала его.
Странно…
Несколько черных точек уже перебрались на основное тело Виа, и это было плохо. Я мысленно передал ей как именно она должна бороться, но это ей не помогло. Все ее попытки были неудачными.
Я еще прибавил шагу.
Людей, благо, в этой части Кромки не было. Да и тут, честно говоря, из ценных растений ничего не росло, потому и тропы пустовали.
Я снова на мгновение «нырнул» в Виа, проверяя как она там.
Изнутри Виа пошла та же реакция, что была когда она впервые поглотила черную живу Измененного. Зелёная жива её собственных каналов кинулась к черной, и началась медленная грязная борьба. Я узнал эту картину, наблюдал ее через канал, как через окно. Ее устойчивость в двадцать один процент сейчас работала, гася точки одну за другой, но не успевала — точек было больше, чем ее ресурс мог переварить за минуту.
Ей стало страшно. Меня не было рядом, а с такого расстояния помочь я не мог.
Черная структура метки неумолимо захватывала кусочек за кусочком, размножаясь.
— Дед, — сказал я. — Она не справится одна, а мы не успеем.
Грэм мельком взглянул на меня.
— И что ты собираешься?
— Помогать. Вот только придется это делать… прямо тут.
Я остановился у старого корявого ясеня, уперся в его ствол ладонью пытаясь удержать в сознании и себя, и Виа. Голова закружилась — это слились две картинки разом: моя собственная Кромка перед глазами, и тёмный подлесок, мерцающий световыми пятнами, где сейчас лежала, обхватив крысу, Виа.
— Я отсюда смогу. — сказал я. — Через канал.
Грэм тут же напрягся.
— Это как?
— Слияние на расстоянии. Я уже знаю, как это делается… ну, почти. С лианой у меня связь уже выстроена и теперь я могу ее расширить. Надо только постараться.
Грэм нахмурился, но кивнул.
— Ничего не понял, но ладно. Садись и начинай. А я… я защищу, не волнуйся. Делай то, что должен.
Я уселся спиной по стволу, опустился на корни, и уперся затылком в кору.
Пора.
Нужно усилить связь так, чтобы моя Воля дотянулась до черной живы в лиане.
Я был уверен, что это возможно.
Я закрыл глаза и открыл канал на максимум.
— Не глаза, а зеленые фонари, — обеспокоенно сказал Грэм.
Я его не слушал.
Я перестал ощущать свое тело, но вместе с тем я не ощущал и тела Виа, зато вся моя Воля и Восприятие были внутри нее. Между нами не было заслонки или пленки: лиана тут же «отошла в сторону», уступив мне контроль над живой внутри себя. Я почувствовал ее облегчение — она была как ребенок, который держится из последних сил, и тут наконец пришел взрослый.