— Да, — кивнула Морна. — Но там не всё.
— Как давно ушли Клык и Камнеголовый?
— Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.
Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.
— Я сделаю мазь, — сказал я. — И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.
Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.
— Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?
Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила:
— Мне сейчас важнее сила, возможность защитить себя, Лиру и остальных детей. А остальное… Гиблые с ней, с красотой. К ней просто привыкаешь, будто так должно быть всегда, а оно видишь как…
Я понял, что за эту неделю слабости в ней что-то изменилось.
Морна сжала кулак, глядя на свою руку, где шерсть росла клоками, перемежаясь с ожогами.
— В лесу, если ты слаб — ты мертв, — жестко произнесла она.
— Ты вернешь силу, — уверенно ответил я.
— Хотелось бы, — кивнула она, не разжимая кулака. — Ощущать себя слабой… омерзительно.
— Уж кому как не мне это знать, — хмыкнул я.
В этот момент Грэм с рыком выплюнул вторую пиявку.
Рыхлый перехватил ее, закрыл глаза, но спустя минуту его лицо исказила гримаса досады. Он распахнул глаза и безжалостно швырнул тварь прямо в горящий очаг. Пиявка с шипением лопнула в огне.
— Да, ошибка, — вдруг сказал Рыхлый, тяжело дыша. — Мелкие не выдерживают хвори, даже моя помощь не помогает. Эта захлебнулась. Использовать нужно только крупных.
— Сколько у тебя их? — уточнил я. — Крупных.
— Пока семь штук.
— Немало, — кивнул я.
— Ладно, такой ошибки я больше не совершу, — вздохнул гнилодарец. — Но теперь я знаю.
— Тогда может с мелкими применять тот метод, что я предлагал? — настойчиво спросил я. — С выжимкой? Скорее всего, тогда они выживут. А как подрастут, будешь использовать так, как собирался — вырабатывать в них устойчивость.
Рыхлый замер. Он посмотрел на Грэма, затем на очаг, где догорала пиявка:
— Ладно, — согласился он. — Может, ты и прав, Элиас. Все-таки всё это затевалось для того, чтобы быстрее его вылечить. Нужно делать это, пока у нас есть время. Мало ли, вдруг нам придется…
— Удирать отсюда? — закончила за него Морна с улыбкой.
Он вздохнул.
— Да, Морна. Мы не знаем, что произойдет дальше. Что сделают Гиблые и… Чернобрюхий. Поэтому надо быть готовым. Ладно. Грэм, ты готов? Продолжаем?
— К излечению? — фыркнул Грэм, — Конечно готов. Я этого слишком долго ждал. Давай сюда своих пиявок, пусть высасывают из меня всё это дерьмо.
— Ладно. — Рыхлый потянулся за следующей пиявкой.
И они продолжили.
Я снова положил руку на плечо Морны передавая ручеек живы.
— Всё будет хорошо, Морна, — сказал я. — Ты снова станешь сильной, как раньше, нужно только пару недель, а…дед вылечится. Из Нельма мы вытащим ту черную дрянь-метку. А потом всем вам мы залечим духовные корни. Это лишь вопрос времени.
Морна покачала головой, и на ее губах появилась горькая усмешка.
— Жизнь любит преподносить сюрпризы, Элиас. Ты видишь всё в слишком радужном свете. Но это в молодости всегда так.
— Ну, — я пожал плечами, — мы все еще живы. А это уже что-то. Так что не всё так плохо.
Морна хрипло рассмеялась. Я почувствовал, что ее настроение пошло чуть вверх.
— Ладно, мне нужно поговорить с Шуршой.
Я вышел из полумрака дома на задний двор. Кивнул Мокрецу, который сидел всё так же возле кувшинов с водой. Интересно, а от него вообще какая-то польза есть? Или он тут просто сидит? Надо у Рыхлого спросить.
Я прошел мимо пасеки. Воздух здесь гудел от тысяч крыльев. Маленькая Майя сидела прямо в центре кружащегося золотисто-черного роя с закрытыми глазами. Пчелы словно танцевали вокруг нее, подчиняясь ее воле. Кажется, у девочки сегодня настроение лучше, чем в прошлый раз. Я обошел ее стороной, чтобы не нарушать транс, и углубился в заросли.
Найти Шуршу оказалось несложно, но лишь потому, что она сама вела меня. Едва я сделал пару шагов к лесу, как паучки замельтешили передо мной и повели ровной линией глубоко в чащу. Видимо туда, где было скрыто ее «гнездо». И вновь оно было в новом месте.
Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну, густо заплетенную белой паутиной. Шурша открыла полог из паутины, и я увидел ее, сидящую на бревне и что-то как всегда ткущую.