— Да знаю я, — отмахнулся я, — Не дурак, прекрасно представляю, что со мной потом будет. А еще она хотела сама «осмотреть» мой духовный корень. Видимо, тоже как-то может, но я сказал, что всё в порядке и пока такого не требуется. Так что…до момента когда она станет главой, не думаю, что она заведет снова об этом разговор. А вот потом…да. Но там уже я буду искать причины этого не делать.
— Ты так в ней уверен? — Грэм прищурился. — Что станет главой? Марта-то не дурочка — она цепкая, как клещ. Раз тут засела, значит, держится за свое место, и будет что-то предпринимать, чтобы эту девку убрать. Просто так кресло она не уступит.
— Вот и посмотрим, — пожал я плечами. — Их борьба нам только на пользу. Пока две алхимички грызутся между собой за власть в отделении, им будет не до маленького травника на отшибе. Они будут следить друг за другом, искать слабые места и плести интриги. А я в это время буду спокойно заниматься своими делами. Не думаю, что через день-два она свергнет Марту, вероятно процесс затянется и время у меня все-таки будет.
— Тоже верно, — кивнул Грэм.
— Ты там говорил про закалку, — вдруг вспомнил я слова Грэма про закалку и полное развитие духовного корня, — Она сказала, что прошла полную закалку второй ступени.
Грэм замер. Его рука с кинжалом остановилась на полпути. Он задумался, и на этот раз надолго.
— Вот как… — проговорил он медленно. — Две ступени. Кожа и мышцы с костями. — Он покачал головой. — Не знаю, что у нее за семья, но похоже в нее вложили немалые деньги. Очень немалые.
— Почему ты так решил?
— А ты сам подумай. — Грэм отложил кинжал и повернулся ко мне всем телом. — Сомневаюсь я, что эта девица портила себе нежную кожу соком едкого дуба, как ты. Или втирала в себя кристаллический лишайник, корчась от боли. Так делают тут, у нас, когда совсем нет денег и вариантов, а закалку делать нужно. А в столице, если она оттуда, такие агрессивные методы не используют, там используют особые эликсиры и специальные мази с дорогущими составами, благодаря которым боль в разы слабее и закалку вытерпеть можно довольно легко. Это, по сути, закалка для богатых. Гильдия столько в девочку вкладывать не будет, даже Одаренную — так щедро вложиться может только собственная семья.
— Но кости и мышцы… — начал я.
— Кости и мышцы — это в любом случае больно, — перебил он. — Тут никакими зельями боль до конца не уберешь, организм перестраивается изнутри. Так что какую-то долю мучений она всё же перетерпела. И это говорит о ее характере. Тебе еще предстоит закалять мышцы и кости, и поверь, кожа и рядом не стояла с той болью, которую придется испытать там.
Я вздохнул. Да, этот момент скоро наступит.
— Самое главное, что она намного сильнее, чем выглядит. Я бы вот так глядя на нее ни за что бы не подумал: тоненькая, улыбчивая, цветочки рвет… А под этим — закаленное тело и сила Мастера. Кто знает, что еще она скрывает?
Грэм задумался. Я был с ним согласен — тот, кто легко раскрывает свои возможности Мастера и связи явно имеет еще кучу секретов, о которых молчит.
Я взял со ступеньки свою остывшую кружку с мятным чаем и допил ее одним глотком. Прохладная жидкость прокатилась по горлу, и я почувствовал, как немного отпускает напряжение, скопившееся за время разговора с Эйной. И хоть мне поначалу казалось, что я достаточно расслаблен и веду себя непринужденно, сейчас я понял, что напряжение всё же было. Только ощутил я его лишь тогда, когда меня отпустило.
Да, Эйна опасна, но она не прямой враг. А может она даже союзник, который попытается меня использовать в своей игре. Это неплохой вариант.
Я поднялся и потянулся, разминая тело.
День только перевалил за середину, а дел было ещё невпроворот.
Зайдя в дом, я снова взял баночку с охлаждающей мазью. После умывания холодной водой остатки старого слоя сошли, и кожа на шее и лице опять начала привычно зудеть и стягиваться. Я привычным, почти машинальным движением нанес мазь тонким слоем, и блаженный холодок мгновенно унял жжение. Затем стянул чистую рубаху, в которую переодевался ради Эйны, и натянул старую, домашнюю, в которой не жалко было возиться с землей и травами.
Выйдя в сад, я по привычке прошёлся вдоль грядок, прикасаясь то к одному растению, то к другому, отдавая каждому небольшую порцию живы — так, понемногу, просто чтобы поддержать. Большую подпитку я планировал устроить позже.
Грэм наблюдал за мной с крыльца, а потом поднялся.
— Схожу за водой, пора, — сказал он, разминая плечи. — Ты же будешь варить?
— Буду, — кивнул я, не отрываясь от куста серебряной мяты. — Но мне еще нужно сходить к Бергу за бутылочками. Старые почти все кончились.