Тран же сегодня был необычайно разговорчивым, что-то рассказывал негромко Грэму, какие-то старые истории, тот тоже делился чем-то. Старик сегодня выглядел менее суровым, чем обычно. В этой уютной, домашней атмосфере Грэм словно на время сбросил с плеч груз прожитых лет и будто на время этой трапезы отступила и черная хворь и постоянная тревога и эта вечная борьба за выживание и мысли о будущем.
Вот таким он, наверное, и был раньше, до болезни и всех этих бед — просто человек, который наслаждается хорошей едой, теплой компанией и спокойным разговором. В тот момент, когда я попал в этот мир, он уже был обозленным, нервным и ожидающим отовсюду удара в спину. И, наверное, не зря.
Я жевал мясо и невольно думал о других. О Лире, с ее роями насекомых. О Малике, что слушал голоса камней, и его возможных мутациях, которые нужно как можно скорее замедлить. О маленьком Лорике, сыне Рыхлого, у которого уже есть мутации, которые я хочу обратить вспять. О Иглыше, который был подростком и вообще не походил характером на взрослых гнилодарцев. Была в нем какая-то внутренняя доброта, в отличии от его сестры, которая, похоже, лучше его уже познала мир Одаренных и Зеленое Море. Она уже знала, что слабость непростительна. И, наконец, о Морне, у которой и детства-то и не было нормального, ее как скотину на убой взрастили друиды, чтобы отдать в стаю Чернобрюхого в обмен на тайны Древних, добытые из-за пояса Чернодрев. Возможно ли вообще срастить обратно ее корень? Не залатать, а полноценно срастить? Тот эликсир, рецепт которого я знал, «заклеивал» трещины, но ее ситуация была другая. Что ж, условия гнилодарцам я поставил, и теперь первое, что они должны сделать — это притащить мне всё то, что нужно для их же излечения. Вернее, излечения их соплеменников. Об этом и буду разговаривать с ними в эту встречу. Оттягивать нельзя. Мне нужно научиться варить сложный эликсир для восстановления духовного корня и с первой попытки у меня вряд ли выйдет.
Я отправил в рот кусок мяса и снова задумался. А ведь у них, у гнилодарцев, таких теплых, домашних, мгновений, — с запахом свежего хлеба и детским смехом, — было мало, очень мало. До этого они ютились в сырой, затхлой деревне посреди болот, среди таких же отверженных. А теперь они вообще израненные, гонимые и едва живые. Пусть частично по своей вине, но какая разница? До этого они были виноваты лишь тем, что родились не там и не с тем Даром. А мы его не выбираем…
Хотя вот у той же Морны были светлые моменты: когда она жила одна с детьми у нее всё было неплохо. За ней тогда не гонялся Чернобрюхий, в Кромке было относительно безопасно, они ели мед, грелись на солнце и наслаждались жизнью…
А потом мысль застыла. Глупость! У нее ситуация такая же как у Грэма: пока существует угроза ее срыва и продолжения мутации в зверя, ее жизнь не может быть спокойной. Пока духовные корни ее детей не вылечены, она может лишь наблюдать как они медленно превращаются или теряют контроль. Причем если раньше она могла охотиться, добывать и торговать, то теперь и эти возможности обрезаны текущей обстановкой в Кромке. Нет, спокойной жизни у них не было и пока не предвидится. Как бы самонадеянно это ни звучало, но только я мог помочь ее создать. Только когда излечу их Дары, остановлю мутацию Морны и вылечу Малика. Только тогда у этих детей появятся вот такие же тихие вечера — с тёплой едой и без страха. И мне, честно говоря, даже интересно, что будут представлять из себя Дары гнилодарцев с «целым» духовным корнем — без растрескиваний, потери контроля и мутаций. Они станут сильнее? Или наоборот — это обрежет их мощь?
— Элиас, — голос Миры выдернул меня из раздумий. — А когда ты снова начнешь приходить на занятия письмом? Ты ведь еще далеко не всё освоил. Ты только начал предложения самостоятельно складывать, и учиться тебе еще есть чему.
Я виновато улыбнулся. Действительно, занятия я забросил — было совсем не до того.
— Скоро, — честно ответил я. — Как только закончу некоторые дела. Последние недели выдались… очень напряженными. Да что там, думаю, тут они такие у всех.
— Это да. — вздохнула Мира, — Тран не вылезает с дежурств и патрулирования. Джарл и Гильдия всех заставили участвовать.