— Через пару дней оба будут бегать, — сказал я Морне.
Она только фыркнула.
— Не преувеличивай.
— Тебе тоже надо мазь нанести. — Не ответил я на ее фразу.
— Давай, — вздохнула она, а затем, подпустив меня поближе, повернулась спиной.
Я осторожно начал наносить мазь на ее обожженную плоть. Морна молча терпела, лишь изредка вздрагивая если я касался особенно болезненных участков, тех, где черная жива проникла особенно глубоко. Да, в другой ситуации обычные раны уже бы затянулись, но…не эти. И это при том, что ее регенерация уже частично восстановлена.
— Дальше сама, — сказала она мне вдруг как-то смущаясь и взяла у меня мазь.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
Хотя конечно, несмотря на ее весь израненный вид, находится рядом с ней было…приятно.
Я нанес мазь ей только на спину — там, где она сама как следует дотянуться не могла.
И тут я заметил кое-что важное. Раны на ее лице, те самые, что я в прошлый раз обработал особой мазью с частицами Виа, — зажили куда лучше остальных. Кожа там почти восстановилась и главное — не осталось ни следа черной живы. В отличие от других мест на ее теле, где остатки темных пятен проступали под слоем обычной мази.
Значит, мазь с частицами Виа работает, — отметил я про себя. — Она не просто заживляет, а вычищает черную живу.
— Спасибо, — сказала Морна, глядя на меня. — За детей. Правда. Я бы как-то выкарабкалась, а они…непонятно.
Я кивнул. Говорить об этом почему-то не хотелось. Я встал, еще раз взглянул на нее и детей, и, подхватив корзину, вышел на задний двор.
Там сидел Иглыш. Его состояние было почти как у Морны: двигаться он мог, но с явным трудом, и лицо его было по-прежнему бледным и осунувшимся. Хотя, конечно, вчера ему было намного хуже.
— Сиди, не вставай, — сказал я, опускаясь рядом. — Сейчас обработаю.
Я медленно и неспеша нанес мазь на его раны, а затем дал эликсир. Иглыш морщился от каждого моего прикосновения, но терпел.
— Спасибо, Элиас — выдохнул он.
А потом он уткнулся взглядом куда-то за мою спину.
Я обернулся.
За нами пристально наблюдала неслышно появившаяся Арна, скрестив руки на груди.
Я скользнул по ней взглядом и заметил, что на ее лице, шее и на руках виднелись свежие раны — открытые и необработанные — видимо те места, где она сама убирала пораженную черной живой кожу.
— Тебе помочь? — спросил я.
— Я уже убрала эти черные штуки, — отрезала она. — Сама. Так что не надо.
— Без мази у тебя останутся следы, — заметил я спокойно. — И может пойти нагноение. Раны после черной живы заживают плохо и будет туго — оно тебе надо? А так и следов не останется.
— Он прав, Арна, — подал голос Иглыш. — От этой мази правда намного легче. Уж я знаю.
Девушка нахмурилась, раздумывая.
— Арна… — посмотрел на нее с укоризной Иглыш.
И это решило момент.
Поколебавшись ещё мгновение, Арна всё же села напротив меня. И тут я увидел то, что она так умело скрывала: её бок был разъеден глубоко, до мяса, и левая нога тоже. Она просто держалась так, чтобы этого не было заметно, и двигалась осторожно, пряча боль за резкостью.
Я молча начал наносить мазь на ее раны — аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, — а потом дал ей эликсир. Арна выпила его залпом. Да, она не сказала мне ни слова благодарности, но по взгляду и по ее выражению лица я видел, что отношение ко мне у нее за этот прошедший день изменилось.
Дальше я подошёл к Орле. Женщина-птица сидела неподвижно прямо у одного из пней, наблюдая как пчелы залетают и вылетают из улья. Перья на её плечах и спине спасли ее от худшего, и в целом она была почти невредима, но несколько мест на руках всё же требовали мази. Я обработал их. Орла недоверчиво, как-то совсем по-птичьи дернула головой, но позволила.
Чуть поодаль от пней с пчелами сидел Мокрец с кувшинами, наполненными водой. Глаза его были закрыты, будто он медитировал. Ран на нем не было, так что я к нему даже не подошел. Да и он похоже был полностью погружен в себя.
Все это время Седой тихо-тихо сидел у меня на плече — он побаивался этих людей.
Вернувшись во двор, я подошел к Клыку, который сидел у стены, привалившись к ней спиной.
— Держи, — протянул я Клыку мазь. — Раны у тебя еще есть.
— Корку я всю сам содрал, — буркнул костник, принимая баночку. — А мазь… давай.
Он принялся наносить её туда, куда мог дотянуться, а где не мог — помогал я.
Несколько минут мы сидели молча. Я наблюдал за двором, где через время появились Орла и Арна, о чём-то тихо переговариваясь. Грэм стоял в стороне и разговаривал с Рыхлым, поглядывая в сторону камнеголового. А я заговорил о том, ради чего в общем-то и взял сегодня мурлыка, — об его излечении.