— Я пришел к вам ненадолго, — сказал я, обводя двор взглядом. — Эликсиры я приготовил и оставил. Мази хватит на всех. Вам осталось только долечить раны, а потом придет очередь лечить духовные корни и мутации. А что для этого нужно, я уже сказал. Дело за вами: достанете всё что нужно — и процесс пойдет. Я не Целитель, и не обещаю мгновенного излечения, но я знаю, что большую часть ваших проблем эликсиры могут убрать.
— Я запомнил, — пробасил Нурл. — Те ингредиенты, о которых ты сказал. И скоро начну их искать. Я сейчас вполне боеспособен.
Орла и Арна промолчали, но я был уверен, что скорее всего искать они будут все вместе.
— Хорошо. — кивнул я Нурлу и повернулся к Рыхлому.
— Я к Шурше. Ненадолго.
— Иди, — кивнул он. — А мы тут…кое-что еще обсудим.
Я двинулся к тому месту в зарослях, где находил паучиху в прошлый раз. Седой нервно поерзал у меня на плече. Он в принципе побаивался гнилодарцев, так что сейчас чувствовал себя некомфортно.
Однако придя к месту, где в прошлый раз разговаривал с Шуршой, я удивился. Гнезда там не оказалось. Лишь обрывки серебристых нитей колыхались на ветру. Зато от них, словно крошечные проводники, к новому месту вели сотни паучков — они то замирали, то семенили дальше вглубь, явно показывая дорогу. Во всяком случае, я решил пойти за ними, как это было в прошлый раз.
Я шел за ними, отводя в сторону ветки, и через десяток шагов между двумя кривыми деревьями я увидел плотный белый полог — новое гнездо.
— Ты что-то хотел? — раздался из глубины тихий, чуть шелестящий голос.
— Хотел-хотел, — вздохнул я, останавливаясь перед пологом. — Ты слышала, что я говорил остальным? Там, во дворе?
— Слышала, — отозвалась Шурша. — Не глухая.
Ощущалось в голосе, будто Шурша сейчас не в духе. Во всяком случае в прошлый раз тон ее голоса был каким-то другим.
— В общем… — вздохнул я, — У меня к тебе есть две просьбы.
— Слуу…шшшаю…
Меня аж передернуло всего. Она зашелестела таким голосом, как настоящий паук своими конечностями.
Видимо заметив мою реакцию, она рассмеялась.
— Да не бойся, я еще человек.
— Я не боюсь, просто…непривычно. — ответил я.
— Иногда прорывается, — неожиданно честно сказала она. — Как ты понимаешь, это тоже проявление всего этого. Мутаций. Так что за просьба?
— Скажи, ты сможешь погрузить в сон вот этого мелкого? — Я кивнул на Седого, который тут же насторожился, почуяв, что речь о нем. — Но так, чтобы он не помер и не проснулся от боли.
— Не проблема, — ответила Шурша сразу. — А вторая просьба, видимо, посущественнее.
Я кивнул.
— Да. Я слышал от Рыхлого, что ты умеешь делать очень прочную одежду — такую, которая и укусы и уколы оружия выдерживает.
— Так и есть, я могу. Паучий шелк в нужных руках способен на многое. Его очень тяжело разрушить.
— Мне нужна такая одежда. — прямо сказал я.
В гнезде что-то зашуршало.
— С чего бы я тебе её делала? — ровно произнесла Шурша. — Я ее плела за большие деньги. И то не всем.
— С того, — ответил я спокойно, — что в Кромке с каждым днем все опаснее. И если я случайно подохну, некому будет сварить зелье и остановить вашу мутацию. Тогда все наши усилия — коту под хвост. Ты сама знаешь, что моя жизнь… ценна. А сейчас особенно. Мне такая одежда нужна просто, чтобы выжить — это не прихоть. Я пока еще слишком слаб и мне нужна помощь. И твоя…и деда… и других.
Шурша долго молчала. Я слышал лишь тихий, мерный шелест паутины, да отдаленное гудение пчел с заднего двора.
— Да, — обронила она наконец. — Мертвым ты бесполезен. Живым — можешь помочь и ты…ты мне нравишься, как и моим паучкам — они тебя приняли. А это хороший знак. Ладно, через несколько дней одежда будет готова. И поверь — ее не пробьет даже кинжал, но это не значит, что твое тело не получит урон. Останутся синяки от силы удара…от этого моя одежда не избавляет.
— Спасибо, Шурша, — искренне сказал я.
Вот что-что, а эластичная одежда-броня мне точно не помешает.
Полог белой паутины вдруг раздвинулся, и я наконец увидел её саму. Шурша сидела в центре своего гнезда, и тонкими, длинными пальцами перебирала паутину, словно пряжу. По её рукам, по плечам, по самим нитям сновали мелкие паучки — десятки, сотни. А на её виске, рядом с четырьмя уже привычными глазами, медленно проступал ещё один — маленький, мутный, но безошибочно узнаваемый.
— Седьмой? — тихо уточнил я.
— Да, — без эмоций ответила она. — Как видишь, мутация идет всё дальше и дальше.
Я смотрел на это и думал. Семь глаз. Скоро у неё их будет восемь, как у настоящего паука. И тогда…не знаю что тогда, но приятного наверное мало.