Зверек, еще минуту назад вялый и сонный, нагло уселся на камень, ткнулся в него мордой, понюхал и принялся сдирать когтями кристаллики, отправляя их прямо в пасть. Раздался отчетливый хруст.
Я замер.
— Дед, а оно…ядовитое?
— Откуда мне знать, — хмыкнул он, — Я его не ел.
Но Седой, не обращая на меня внимания, увлеченно грыз серноцвет и довольно урчал.
— Кому-то эта дрянь, видать, в самый раз, — почесал затылок Грэм.
Я смотрел на мурлыка и вспоминал слова Трана. Тот говорил: кормить нужно всем, что содержит едкие типы живы — сродство нарабатывать. И вот, пожалуйста — Седой сам нашел то, что ему по вкусу. Похоже, это гнилое место с его странной, будто протухшей живой как раз подходило для зверька.
— Значит, серноцвет берем с собой, — сказал я вслух, и потянулся за кинжалом.
Я достал тряпицу и принялся аккуратно соскребать кристаллики с камня. Их было меньше, чем показалось вначале, едва набралась горсть. Я завязал тряпицу с «добычей» узелком.
— Алхимики его используют? — спросил я, поднимаясь.
— Этот-то? — Грэм усмехнулся. — Нет. Говорю же, это и не кристаллы толком — их в пальцах перетереть можно.
Я взял один кристаллик и легонько сжал между большим и указательным пальцами. Он тут же раскрошился, выпустив крошечное облачко той самой вонючей живы. Я поморщился и отдернул руку.
— Вот-вот, — кивнул Грэм.
Но я уже понимал, что ингредиент любопытный. Хотя бы потому, что подходит Седому, а значит он может пригодиться для его развития.
Мы пошли вдоль реки, и я высматривал серноцвет на камнях. Попадался он далеко не везде, лишь на каждом десятом-двенадцатом камне находились такие кристаллизованные корки. Я собирал их методично, понемногу пополняя свой узелок.
Вскоре Грэм начал мне показывать всё то, что я не знал — растения и существ, которые водились, похоже, только тут.
Старик остановился у толстого бурого ковра, покрывавшего небольшие кочки.
— Тухломох. Наступишь — споры выпустит. Воняют еще хуже всего остального, так что обходи.
Я для проверки осторожно ткнул в него кончиком ноги. Мох под нажимом выпустил облачко спор с таким запахом и с таким резким напором, что я закашлялся и отшатнулся. Думал, он медленное облачко выпустит, а он струей почти в лицо. Любопытно.
— Обязательно было проверять? — приподнял бровь Грэм.
— Хотел увидеть, как именно он работает.
— Увидел? Пошли дальше.
Мы двинулись дальше, а Седой вновь сидел у меня на спине — довольный, урчащий и наевшийся вдоволь серноцвета. Я бы сказал, что у меня появился еще один предмет для торговли с мурлыками, но нет. Серноцвета было не так много, и лучше если он весь уйдет Седому. А мурлычья стая…ей хватит и сока едкого дуба.
Кое-где неожиданно росли и грибы. На старых, гнилых корягах.
— Вон, видишь, белые грибы — бледноцвет называются. Ночью они светятся.
Я пригляделся к грибам, и там где на них падала тень, или где они росли под корягой они действительно слабо фосфоресцировали. Я достал один из метательных кинжалов (не тот, которым обычно срезаю чистые травы) и аккуратно срезал несколько штук в небольшую корзинку, которую и брал для грибов. Я ведь хотел попробовать «смешивать» грибы и давать спорнику возможность поглощать другие разновидности грибов — вот и первый кандидат.
— А вот этот красавец только с виду безобидный и приятно пахнет, а на деле…очень даже хищный. — Грэм указал на бледно-розовый цветок на длинной ножке у самой кромки воды.
Цветок был на удивление красив, на фоне всего этого смрада он испускал сладкий, приятный запах, разительно контрастирующий с гнилью вокруг.
— Мертвоцвет, — сказал Грэм. — Приманивает запахом, а потом хлоп — и всё.
— Ядовитый? — уточнил я.
— Для человека не смертельно.
Я задумался. Растение-ловушка, заманивающее жертву ароматом. А почему бы и нет?
Цветок был небольшим, а потому осторожно его выкопать не составило труда. Сейчас я не хотел лишний раз тратить Анализ, но дома обязательно нужно его изучить. Возможно у него есть какие–то интересные свойства. Кроме того любопытно даже, что может получиться из изначально хищного растения — какой симбионт-мутант? Учитывая, что свойства и живучесть мутантов резко усиливались по сравнению с обычным экземпляром, из цветка точно могло выйти что-то любопытное.
Грэм вздохнул, глядя на то, как я размещаю вместе с землей в корзине этот цветок. Седой недовольно покосился на цветок и зашипел.
Мы пошли дальше, и Грэм вдруг указал топором на деревья, что росли чуть выше по течению. Некоторые из них были довольно крупными, они склонялись над рекой, и с их веток что-то капало — те самые маслянистые, смолистые капли, что укрывали поверхность воды радужными разводами.