Дальше недостаточно просто поглощать и наблюдать за дубом — нужно рисковать.
Если даже на первой ступени Дара у меня были «заторы», то уж переход на следующую ступень вовсе должен стать особенным. Другим.
Дар — это понимание. Каждый раз, когда мой Дар рос, это происходило не потому, что я накопил достаточно живы, а потому, что я что-то понимал. Открывал для себя что-то новое о растениях, о связи с ними, о природе самого симбиоза. Слияние с дубом, открытие «Сращивания», понимание новых аспектов Поглощения, Пробуждения или иных навыков — всё это было озарениями, моментами, когда мой разум расширялся, охватывая новые грани мира, неведомые доселе.
И это значит, что следующая ступень — это новое понимание, которого у меня сейчас просто нет. Вот почему я сейчас встал перед «стеной» и не знаю, что делать.
У других Одаренных, наверное, нет такой проблемы, — мелькнула мысль. — Их Дары иные. Огневики к примеру, могут развиваться просто совершенствуя владение пламенем. Охотники могут усиливать своё тело всё дальше и дальше, и там, наверное, нет подводных камней. Для них переход на новую ступень — это просто, может поэтому Грэм и не давал никаких указаний. А я…я — Симбионт, и мой Дар — это не стихия, которую можно усилить, и не тело, которое можно укрепить. Мой Дар растет через понимание. Понимание растений, и всего растительного мира. И каждый раз, когда я поднимал его, я (пусть не всегда осознанно) углублял и расширял это понимание.
Сейчас я должен сделать что-то «из ряда вон» — что-то, чего никогда не делал прежде.
Я замер, прислушиваясь к потоку живы, который продолжал течь сквозь дуб. Благодаря крови, которую я отдал в самом начале, дерево приняло меня. Оно уже дало мне всё, что я мог взять обычным способом, и тянуть силой больше не имело смысла.
Тогда я сделал другое: вместо того, чтобы стоять на берегу этого потока и черпать из него по капле, я мысленно шагнул вперед, протянул руки и… обхватил поток целиком.
Мне нужно больше, иначе я застряну тут надолго и никогда не пойму, как «прорвать» свой Дар. Да, конечно, можно пытаться прорваться хоть десятки раз — это не пробуждение, тут такой проблемы, скорее всего, нет. Но я этого не хотел. У меня времени мало, а сила нужна здесь и сейчас.
Поток подхватил меня, но я не пытался слиться с ним, а попытался следовать ему. Не мешал потоку, а позволил увлечь себя.
Мир рванул вниз.
Я провалился так резко и стремительно, будто упал в колодец. Стало страшно.
Едва я рухнул вниз, как меня понесло медленным течением реки. Я не мог остановиться, или вынырнуть обратно, я мог только…не мешать.
Неожиданно я понял, что меня несет куда-то вниз, прямо в корни древа, очень глубоко. Так глубоко, как я в прошлый раз не «заглядывал».
И там, внизу, в переплетении корней я увидел (почувствовал) нечто, чего не ожидал.
Дуб, к которому я прикоснулся, не был один.
Его корни — толстые, узловатые, пронизанные железом, — переплетались с корнями другого дуба. А тот — с третьим. Третий — с четвертым. И так далее, и так далее, пока не становилось ясно: все деревья этой рощи были связаны.
Да, был нюанс: эти переплетения корней были тоненькими, совсем небольшими корешками, но они были. И это уже создавало связь.
Но самое странное — поток не остановился на дубе, к которому я прикоснулся: меня, сквозь это узкое место единения корней, вынесло дальше, в другой дуб.
Внутри него поток вновь замедлился, а я ощутил совершенно другой «характер» — более агрессивный и «пробивной». Это дерево было моложе и его стремление к Росту было более ярко выраженным, а поток живы — быстрее.
А потом меня понесло дальше…снова в корни и к следующему древу. Я это совершенно не контролировал. Остановиться в этом потоке было невозможно.
Меня несло словно листок, подхваченный ветром. От одного древа рощи к другому, и от него — к следующему. Я видел их изнутри и ощущал их «память». Чувствовал их медленное, древнее сознание и отчетливо понимал — они даже не знают, что связаны.
Каждый дуб думал о себе как об отдельном существе. Вернее «думать» в привычном смысле дубы, конечно, не могли, но они не ощущали эти тонкие связи, не ощущали единения друг с другом.
Каждый жил своей жизнью, тянулся к солнцу, пил воду из почвы, боролся с паразитами. Каждый был уверен, что он — один. Что его корни принадлежат только ему, а жива течет только по его стволу.
Но это было не так.
Их корни были единой сетью. Жива текла не просто внутри каждого отдельного дуба — она циркулировала между ними, перетекала от одного к другому, усиливая слабых за счет сильных, распределяя ресурсы по всей роще. Поэтому все они так похожи, поэтому тут нет хилых и слабых деревьев, все они крупные и мощные. Они и есть сеть, пусть и бессознательная. На деле они ведь были одним организмом, раскинувшимся на сотни и сотни метров, пустившим корни глубоко в землю и протянувшим ветви к небу. И дуб, к которому я прикоснулся — это просто ближайшая «розетка», точка входа в эту огромную, живую сеть.