Я мог быть распределителем, и деревья признавали за мной эту власть. Потому что для них я был «другим». Чем-то, способным на то, чего не могли они в силу своей природы. У них не было целей, не было желаний кроме одного-единственного, древнего, всепоглощающего — расти. А у меня цели были. И воля была. И эта воля стала для них… осью.
Эта мысль на долю мгновения опьянила меня.
Я понял: это огромная мощь., которая никому из Одаренных и не снилась. И хоть сейчас я пока еще не готов, но через какое-то время, когда мое тело будет готово, я смогу сделать подобное — попытаться управлять и перенаправлять.
Именно в этот миг я вспомнил слова Грэма, когда он рассказывал про Валериана. Грэм говорил, что тот «пророс», буквально стал деревом и превратил сначала один квартал в джунгли хищных растений, которые подчинялись ему, а затем такими джунглями стал и весь город. И он, Валериан, был в центре всего этого.
Теперь мне стало ясно, как он это сделал и откуда взял такую силу: он, скорее всего, создал свою «сеть» и стал ее центром. Только он пошел дальше, и не просто использовал эту связь — он потерял себя в ней окончательно, потерял всё человеческое. Валериан стал центром этой хищной сети и стал тем, кем стал. Поглощенным сетью. Вот почему только убив его можно было прекратить то безобразие, что он устроил. Теперь, находясь изнутри, я видел всю опасность этой силы. Видел обратную сторону «узла».
Если я буду оставаться здесь слишком долго и позволю себе слишком глубоко врасти в эту сеть, то я стану таким же.
Мысль отрезвляла, заставляя еще больше цепляться за свое «Я».
Пока я размышлял об этом, каналы продолжали открываться и словно кровеносные сосуды пронизывать мое тело. Чем-то это было похоже на то, что показала мне Эйна, направив живу в свою руку, явив моему взгляду светящиеся потоки каналов. Только пока что мои каналы были тоненькими.
Счет перевалил уже за три десятка ростков. Я не знал сколько их должно быть, но чувствовал, что пока еще не открыта даже половина. Поэтому позволял роще «общаться», познавать друг друга, и не мешал им перекачивать через себя потоки живы.
С каждым мгновением это становилось делать легче благодаря открывающимся каналам живы. Чем больше их было, тем больше живы я мог вместить в себе, и тем проще шли входящие в меня потоки.
Теперь я смог заглянуть за рощу чуть дальше. Пусть мельком, но я понял одно: другие группы деревьев, — другие «сети», — могли бы точно так же стать связанными друг с другом. Для этого достаточно связи корней и меня, проводника. И думаю таких связанных точек, просто не осознающих себя, по всему лесу было более, чем достаточно. Возможно, кто-то давным-давно делал подобные узловые точки, связывал целые участки леса друг с другом. Создавал… что? Огромную, живую сеть, охватывающую всё Зеленое Море?..
А еще я понял одну вещь: подключившись к сети я не просто наблюдал ее — я искажал ее. Это было неизбежно. Они не могли оставаться такими как раньше после того, как «увидели» себя и меня. Моя человеческая воля стала центром кристаллизации — точкой, вокруг которой эта аморфная, неосознанная сеть могла перестроиться и принять форму. Деревья тянулись ко мне, перекраивали свои потоки под меня, потому что я мог дать им то, чего у них не было — направление. Цель. Смысл, выходящий за пределы простого «расти».
Но я чувствовал, что процесс подходит к концу. Ростки каналов перестали открыватся с такой частотой.
[Открыт росток канала живы: семидесятый…восьмидесятый…]
Количество ростков было не бесконечным, мое тело имело свой предел ростков.
[Открыт росток канала живы: сто тридцать пятый…]
Последний.
Я понял это интуитивно — почувствовал, как тело «закрывается», а духовный корень, выпустивший свои побеги, начинает стабилизироваться, а затем я ощутил как энергия начинает циркуляцию по моему телу. То, чего не было раньше.
Я понял — пора заканчивать.
Но тут возникла проблема, от которой стало на мгновение страшно:
деревья не понимали, как это прекратить, они не знали слова «хватит», у них не было понятия «достаточно». Они видели узел — то есть меня, — который дал им зрение и осознание, и они хотели поддерживать, питать и заливать его живой бесконечно. И они не собирались останавливаться.
Силой вырваться я не мог, поток был слишком велик. Значит, нужен другой метод.
Решение пришло мгновенно.
Мне нужно исчезнуть.
Жива — это единственное, что они видят. Значит, мне нужно на пару мгновений очень резко отдавать им всё до капли, поймать «люфт» между потоками.