— Дед, меня вот что еще беспокоит, — произнес я, чуть поразмыслив. — Если эти двое, — Кила и Нельм, — сбежали из деревни отдельно от группы Рыхлого и околачивались у тайника, то могли быть и другие.Такие же потерянные или меченые, бродящие по лесу.
— Вполне, — кивнул Грэм. — И об этом мы скоро узнаем. Джарл патрулировать Кромку не перестал. Я расскажу ему и об этих двоих пленниках, и о том, что часть гнилодарцев нашла приют у Морны.
Я резко остановился, удивленно глядя на деда.
— Ты уверен, что стоит сейчас говорить Джарлу об остальных? Ты же понимаешь, что он может просто схватить их и…допросить. Это будет самым простым вариантом. А они сейчас даже отпора не дадут — можно приходить и брать голыми руками.
Грэм хмыкнул.
— Ну ты не принижай их способности. А что до Джарла… Элиас, об этих беглецах всё равно узнают, причем скоро. И лучше, чтобы Джарл узнал о них от меня, а не наткнулся с патрулем на них где-то в Кромке.
— А если ты про них расскажешь, он их трогать не будет?
— Не будет, — ответил Грэм, — Он будет знать, что вот эти конкретные гнилодарцы, с такими-то и такими-то способностями полезны, и мы с тобой держим с ними контакт и трогать их не будет. Я уверен в этом.
— Как-то он слишком благожелательно к нам настроен в последнее время, — с сомнением заметил я. — Да и ты слишком ему веришь.
— Потому что мы давали ему правильную информацию, — усмехнулся старик. — Причем важную, и раньше других. И она подтвердилась. Это мы навели его на меченых крыс, это мы предупредили о Гиблых, и в итоге это привело к поимке Шипящего. Джарл не дурак и понимает, что сейчас ему нужны те, кто может «общаться» с гнилодарцами. А таких в поселке мало. А учитывая, что Хельм, который видимо торговал с Хабеном или кем-то другим ушел, то и эта ниточка исчезла. Остались только мы. Понимаешь, если просто схватить всех сбежавших гнилодарцев, то проблемы это не решит. Это понимаем не только мы с тобой, но и Джарл с алхимиками.
Мы наконец-то вышли из Кромки к нашему дому. К этому времени я заметил то, чего так боялся: на побледневшей коже груди Грэма, в вырезе рубахи отчетливо проступили три тонкие, пульсирующие черные прожилки. Хворь реагировала на истощение духовного корня и возвращала утраченные позиции. Волк Трана встретил нас равнодушным взглядом. Седой тут же перескочил на забор, а гусь обеспокоенно загоготал. И в этот раз его беспокойство было полностью оправданно. Скиталец тут же обосновался под живосборниками — это было его любимое место.
Я поставил корзины на пол, быстро пересадил сердечник поближе к скитальцу, а затем помог Грэму снять рубаху и куртку. Пора было взглянуть как сильно черная хворь распространилась.
Да, приятного было мало. На могучей, покрытой шрамами груди Грэма снова ясно проступили пульсирующие черные прожилки. Хворь, которую мы убрали с помощью Лиры и Гнуса, вновь пошла в наступление, воспользовавшись тем, что Грэму пришлось использовать каналы, забитые этой самой хворью.
Я усадил деда на лежанку, влил в него еще одну щедрую порцию своей энергии (пока шли я успел восстановить достаточное количество), и дал ему выпить еще одну порцию эликсира.
— Отдыхай, — сказал я, направляясь в сад, — Пойду сделаю выжимку. Тебе сейчас это нужно.
Он промолчал. Да, чувствовать себя слабым он не любил, да и кто любит? Но сейчас ему нужно сосредоточиться на том, чтобы не пускать черную хворь, пока я ему не помогу.
Мне не нужно было много времени. Пеплогриб и спорник бледный в грибницах разрослись и было откуда брать сырье. Я быстро, орудуя ступкой, ножом и маслом, сделал концентрированную грибную выжимку, отвратительную на вкус, но действенную, как показывала практика.
Я отдал эту смесь Грэму и он одним глотком, кривясь, выпил ее.
Теперь оставалось ждать. Обычно это занимало от двадцати до тридцати минут. Спустя это время Грэма начинал одолевать кашель и ему приходилось напрягаться буквально всем телом и тратить все силы, чтобы вытолкнуть из себя эту дрянь вместе с кровью. Так было каждый раз.