— Хорошо, что обошлось. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выдерживать натиск ночных тварей Кромки.
Это уж точно, — подумал я после чего, стиснув зубы, попытался встать.
Грэм тут же заботливо подхватил меня, подставив свое надежное плечо. Все-таки даже сейчас, в старости, он здоровый. Я оперся на него всем весом. Голова невыносимо закружилась, и темные стволы дубов поплыли перед глазами, сливаясь в серую кашу.
— Что-то мне хреново, дед… — выдавил я, стараясь дышать ровно.
Не помогло.
Я почувствовал, как ноги подгибаются, а сознание выключается, словно кто-то задул свечу.
— Элиас!..
Я не знаю, сколько пребывал во тьме. Сознание блуждало и блуждало, и я понимал, что просто не могу сдвинуться. Словно меня заперли в каком-то темном пространстве без выхода. Мыслей никаких не было. Только какая-то бешеная усталость, которая лишь изредка прерывалась вспышками облегчения. И жажда. Страшная жажда. Причем я не знал, чего мне хотелось: воды…или просто я искал руками, телом энергии?
И изредка это приносило свои плоды. Я что-то нащупывал и небольшими струйками получал порции энергии, которые ненадолго утоляли мою жажду.
Но этого было слишком мало. Я знал, что мне нужно больше. И почему-то внутри было четкое осознание, что если мне не дадут нужного количества энергии, чтобы унять жажду я тут и сгину. В этой темноте.
Я очнулся. Это было странно: совсем не похоже на обычный день, когда ты после сновидений, или даже без них просыпаешься, готовый к новому дню. Я был полностью разбит, будто проработал несколько недель на стройке без отдыха и без выходных. Странное ощущение. Даже после самых тяжелых тренировок и закалки я так себя не чувствовал.
Но меня успокоил знакомый деревянный потолок и такая же знакомая циновка и маленькое окошко, через которое пробивались лучи утреннего света.
А потом рывком пришли воспоминания. Прорыв…сеть…дубы… Грэм.
Да, видимо он притащил меня бессознательного домой, а я так за всё это время и не очнулся. Видимо я проспал всю ночь, раз уже утро.
Я попытался повернуть голову, но далось это с трудом, будто шея заклинила. Так, сначала прислушаемся к собственному телу. Я закрыл глаза и попытался ощутить те самые ростки, которые проросли из духовного корня, и замер от удивления. Я не ощущал духовные каналы как какие-то абстрактные трубы или пустоты. Нет — это были живые, пульсирующие побеги, тянущиеся от солнечного сплетения по всем конечностям, и будто оплетающие кости и мышцы. Вот только живы в них было мизерно мало, как и в моем корне, но даже так духовный корень и ростки теперь составляли одну энергетическую систему. Хорошо…очень хорошо. Думаю мне откроется как минимум несколько новых возможностей с обретением энергетической системы. Вдобавок я помню как Грэм рассказывал о навыках, которые требовали наличия подобных ростков и это не терпелось попробовать.
Ладно, это чуть позже. Сначала встать.
Я осторожно попробовал поднять руку. С трудом, но получилось. Слабость никуда не ушла окончательно, но тело слушалось. Все-таки жива во мне была и она должна была уже начать восстанавливать мое истощенное тело.
Я повернул голову. Рядом, на табурете, уронив голову на грудь, дремал Грэм. Он выглядел измученным и постаревшим, с глубокими тенями под глазами.
— Дед… — прохрипел я.
Старик мгновенно вскинулся, его рука инстинктивно дернулась к топору, но, увидев, что я открыл глаза, он шумно, с облегчением выдохнул.
— Очнулся… Хвала великому Древу!
— А сколько времени я спал? — уточнил я, пытаясь сесть.
Удалось не с первой попытки.
— Полторы недели, — коротко, как о чем-то обыденном, сказал Грэм.
Полторы недели!
Я замер, осмысливая эту цифру. Много…очень много. Для меня вновь прошел всего лишь миг, а в реальности — полторы недели. Но почему так долго? В чем причина?
Я опустил ноги на пол и уперся рукой в кровать. Только сейчас я обратил внимание не на Грэма или окно, из которого падали солнечные лучи, а обратил внимание на комнату — на то, что творилось в ней.
Вся моя комната, все пространство вокруг кровати было завалено растениями. Вернее, тем, что от них осталось. Это были целые кучи высосанных досуха, омертвевших растений. Крупные, некогда мощные стебли, листья, корни — все они выглядели так, словно пролежали в пустыне год. Все они были высосаны до состояния хрупкой пыли. Казалось, тронь — и рассыпятся. Да, так оно в сущности и было — в них не было ни жизни, ни энергии. И что-то уж очень сильно это напоминало мое собственное Поглощение. Еще в комнате стояло корытце с водой и рядом с ним мокрые и сухие тряпки.
— Эм…дед, а что с растениями? Они высосаны досуха. — указал я на кучи в комнате. Некоторые кучи достигали роста самого Грэма.