Грэм на пару мгновений задумался. Его взгляд скользнул по туше, от массивной головы с разбитой мордой до толстого хвоста.
— Не меньше трёх золотых, — наконец ответил он. — Может и больше. Всё зависит от того, сколько в последние недели таких тварей притаскивали другие охотники. Если притащили хотя бы дюжину, то цена будет меньше, если не притаскивали вообще, то заплатят очень хорошо.
Я выдохнул. Три золотых! Это… много, очень много. И это за один раз. Да солнечные ромашки стоили меньше! Теперь понятно, почему Грэм не хочет бросать тварь. Этот ящер может завесить на покрытие трети нашего долга. А собрать остальную сумму будет уже несложно.
— Почему так дорого? — спросил я. — Он же не самая сильная тварь.
— Ты прав, тварь не самая сильная, но поверь, убить ее обычному охотнику непросто, нам еще повезло. Видишь, тварь хоть крупная, но без шрамов на коже — никаких следов от когтей и схваток.
Я присмотрелся к её спине и бокам, и те действительно были чисты.
— А это значит, что тварь молодая и почти не сражалась, — пояснил он, — Опытные особи еще быстрее чем она, а ведь даже с ней было непросто. Кроме того, не начни твоя лиана душить ее, она бы ни за что не подставилась под такой удар и не открыла бы пасть. И вот учитывая это представь, как нам было добраться до ее внутренностей? Брюхо у нее тоже довольно жесткое, хоть и помягче, чем в остальных местах. Нет, Элиас, нам очень повезло, что это была молодая особь.
— Понял, — кивнул я.
С такой точки зрения я на это не смотрел.
— А цена такая не потому, что тварь встречается нечасто. Ржавозубый ящер обитает только в глубинах, в таких вот огненных местах, где выходят наружу огненные жилы. Охотники никогда специально за ними не ходят — слишком далеко, слишком жарко и слишком много мороки. А вот шкура… — Он похлопал по боку ящера. — Видишь, какая плотная? Лучший материал для кожаных доспехов: прочная, гибкая и жаростойкая. Кузнецы и оружейники с руками оторвут.
Я кивнул, переваривая информацию. Теперь стало понятнее.
— А яйца? — вспомнил я про корзину, которая стояла чуть в стороне.
Грэм хмыкнул.
— Яйца — это если повезёт. Сначала нужно, чтобы они уцелели, а потом — чтобы добрались до посёлка в целости. Затем ещё найти покупателя, который знает, что с ними делать. Поэтому сохранность именно ящера сейчас важнее.
— И сколько они могут стоить?
— Ну, если всё сложится… — Грэм почесал подбородок. — Золотой за штуку. Может, полтора, если яйца крупные и здоровые. Нужен приручитель, который любит подобных существ. Тот же Тран вообще никогда не любил ни ящериц, ни змей — только волков. В общем, думай не об этом, а о том, как дотащить тушу в целости и сохранности.
Я молча кивнул. Нужно стать еще сильнее именно для таких вот ситуаций. И я о чисто физической силе, которая никогда лишней не бывает. Я подозвал к себе Виа и задумался о бое и о том, как все прошло.
Виа и душильник показали себя в нем отлично. Да, душильник пострадал: потерял несколько отростков, был изжёван и потрепан, но он выжил. И, что важнее, он был действительно полезен. Его атака на морду ящера, попытка залезть в глаз, постоянное отвлечение внимания — всё это давало Грэму драгоценные секунды в скоротечном бою.
А Виа… Виа была великолепна. Её удушение в конце-концов сработало, хоть и не сразу и не быстро. Да, сил полностью задушить ящера ей не хватило, но сильно перекрыть доступ к воздуху она смогла. И то ли еще будет, если она станет сильнее и эволюционирует. Лиана уже сейчас грозное оружие.
Если задуматься, то в в дуэте с Грэмом я мог убивать тварей, которые одному старику были бы не по плечу. Да, мои мутанты — это дополнительные руки, дополнительное оружие и дополнительные возможности. Грэм атакует, я поддерживаю. Он наносит урон, я отвлекаю и сковываю. И приятно было осознавать, что теперь в бою от меня есть толк, пусть и через мутантов, однако они — проявление именно моего Дара, то есть меня.
— Ладно, — Грэм поднялся, потянувшись. — Хватит валяться, пора двигаться.
Я тоже встал, покачнувшись. Голова еще кружилась после откатов, но теперь уже было вполне терпимо.
— Мне нужно восполнить живу, — сказал я. — Иначе от меня толку будет мало.
Грэм кивнул и начал разминаться, готовясь к следующему рывку. Так тяжело, конечно, уже не будет: одно дело просто тащить тушу вперед по листве, и совсем другое — поднимать её вверх по склону. Но… всё равно будет непросто.
Я подошёл к ближайшему деревцу и положил ладонь на кору.
ОТДАЙ.
Жива потекла в меня тёплым потоком. Я взял немного, позволив духовному корню переварить порцию, и пошел дальше. Взял живу из нескольких кустов, потом еще из одного деревца и так раз за разом. Жива восполнялась довольно быстро и духовный корень начал вновь заполняться. Правда, понемногу — в нем возникало напряжение, которое всегда преследовало меня во время интенсивного и быстрого Поглощения. Но выбора не было.
Накопив достаточно живы я вернулся к Грэму, и передал большую порцию живы. Старик довольно вздохнул и сказал:
— Пора.
Путь домой начался.
Грэм взялся за хвост ящера и потянул. Веревка тут уже была не нужна и он ее кинул мне.
Туша медленно, с сухим шорохом поползла по лесной подстилке. Благо, длины хвоста хватало, чтобы Грэм закинул его на плечо, крепко ухватившись двумя руками, и, не оглядываясь, попер вперед. Тут мои руки и помощь только бы мешали. Я мог только нести корзины, использовать Поглощение и отдавать живу Грэму. Седой сидел на моей заплечной корзине и обозревал всё вокруг. Виа я выпустил вперед на разведку, а душильник сидел в корзине.
По ровной поверхности тащить ящера, конечно, было легче, чем вверх по склону, но всё равно — четыре метра ржаво-бурой туши, сотни килограммов мертвого веса… Это было непросто даже для Грэма, но он справлялся даже не замедляясь. Шаг… еще шаг… еще.
Старый охотник шел ровно и ритмично, и я вновь понял, что недооценил его и его тело. Сейчас он не использовал никакого усиления — только мощь своих натренированных мышц. Я же в это время быстро восполнял живу, чтобы в нужный момент передать Грэму. Как я понимал, поступающая в его тело жива работала как и у меня — использовалась для снятия усталости и увеличения выносливости. При этом он не получал отката от усиления.
Мы двигались рывками. Грэм тянул минут пять-семь, потом останавливался, я касался его плеча и вливал в него всё, что успел накопить. Он кивал, и мы продолжали.
— Дед, — спросил я во время одной из остановок, — может у ящера есть какие-то особо ценные части? Которые можно забрать и уйти налегке?
Грэм покачал головой.
— Ящер ценен весь. Шкура — главное, но и остальное тоже стоит неплохих денег. Даже кости тоже в дело пойдут. Нет, тащим целиком, без вариантов. Это наш шанс… мой шанс.
Я кивнул и промолчал. Тут нечего сказать. Глядя на Грэма я видел, что движения его были отработанными и экономными. За свою жизнь он, скорее всего, перетаскал кучу тел подобных тварей, и это было для него привычным делом. И хоть он сейчас не тратил живу на активные умения, но во время боя с ящером он их использовал, и это сказалось. Минут через двадцать, когда Грэм в очередной раз остановился передохнуть, я заметил последствия этих ударов: на его правой руке, чуть выше запястья, появились две новые чёрные прожилки. Тонкие, едва заметные, но их раньше не было.
Черная хворь отвоевала кусочек канала.
Я стиснул зубы и ничего не сказал. Грэм и так это знал — скорее всего чувствовал. А я… я просто должен был работать быстрее. Варить больше грибной выжимки. Найти способ ускорить лечение.
Ничего непоправимого пока не случилось.
Где-то через час пути я заметил кое-что интересное: душильник, который я нес в корзине, начал меняться. Несмотря на повреждения, на потерянные отростки и «изжеванные» концы, он не просто восстанавливался, а отращивал новые отростки. Маленькие, тонкие, но многочисленные. Там, где раньше было пять щупалец, теперь проклевывалось семь, а где было три — появлялось пять.