— Куда мы?
— Я на шкурню, — коротко ответил он. — А ты быстро иди домой.
— А? Я думал…
— Яйца, Элиас! Не теряй зря времени. Разожги огонь, и осторожно поставь яйца рядом, у самого края. Но внимательно следи за ними, чтобы они грелись, но не дай боги не жарились. Иначе мы потеряем деньги.
— Хорошо, — кивнул я.
И пошел со всем добром домой, в том числе и тушками саламандр, которые Грэм не позволил выбросить по дороге.
— Пи!
— Да, Седой, уже почти дома. Тяжеленький выдался денек. — вздохнул я.
Потому что вес корзины за спиной и корзин в руках ощущался.
Грэм тащил ящера через поселок и был доволен. Рубашка была обмотана вокруг пояса. За весь путь до Янтарного ему ни разу не стало холодно. Под такой нагрузкой пот не сходил с его тела. Впрочем, мимо поселка он прошел так, для виду. Дальше нужно было свернуть и пойти на шкурню, как он и сказал Элиасу.
Мышцы на спине и руках вздувались от напряжения, пот блестел на коже. Ему не было стыдно за свое тело, покрытое многочисленными шрамами и прожилками черной хвори. Он будто намеренно всем показывал, что болен и стар, но при этом тащит добычу, которую не каждый здоровый и молодой охотник утащит. Показательно тащит. Можно было попросить других помочь и не надрываться, но он бы ни за что так не сделал. Так было надо. Раньше он всегда таскал все сам, каждого добытого зверя, и поступать сейчас иначе, значило показать, что он… изменился.
Сегодня был оживленный день, да, собственно, все последние дни из-за расширения Хмари стали оживленными, поэтому Грэм видел много знакомых лиц.
Ему уже давно было тяжело, особенно сейчас, без подпитки Элиаса. Жива расходовалась быстро, потому что каналы, забитые черной хворью, работали плохо и приток живы к мышцам был затруднен.
Но он шел ровным шагом, пусть и с тяжелым дыханием. На него оборачивались, кто-то присвистнул, кто-то даже окликнул, но сейчас всё внимание Грэма было впереди.
Главное дойти до Шкурни, дойти без остановок, которые бы показали, что ему тяжело.
Когда он вышел за пределы поселка и по дороге двинулся к Шкурне, которая располагалась неподалеку от каравана торговцев, за ним увязалась кучка крестьянских детишек. Они бежали следом, что-то крича и показывая пальцами на ящера.
Он и хотел бы расслышать, что они говорят, но в ушах звенело, поэтому их выкрики слились в какой-то шум. Еще и это послеполуденное солнце добавляло жару.
Хотелось вытереть пот со лба, с глаз, но это значило остановиться, отпустить тушу… Нет, этого не будет.
Но он уже видел вход. Вот… еще шаг… шаг…
Ровно… не спеша.
Он видел охотников, некоторые были с добычей, некоторые пришли купить себе что-то. И вот их взгляды уже потешили самолюбие Грэма. Он видел как они на него смотрят.
С уважением.
Охотники уважали только силу. Да что там, он сам был таким пока не постарел, пока не ослабел. Но остатки этого старого, въевшегося в него мировоззрения остались. И именно они заставили сделать этот глупый, с точки зрения логики поступок. Просто чтобы с ним тоже считались, чтобы не сбрасывали со счетов. Репутация — это всё, и Грэм это знал. Потерять ее легко, вернуть — почти невозможно.
Но ему не нужно было ничего возвращать, все и так знали кто он такой и его силу в прошлом. Он просто напоминал им о ней. Не словами — делом, добычей. Поступком.
Шкурня встретила его привычным запахом крови и кишок и он, чуть свернув, пошел к Боргу Секачу, главному раздельщику Шкурни — тому, к кому раньше Грэм и носил всегда свою добычу. Борг был здоровым, бывшим Охотником, и руки у него были не меньше, чем у Грэма, а спина и вовсе в полтора раза шире. Правда, он был ниже.
Увидев Грэма, волокущего ящера, Борг вышел ему навстречу и не смог скрыть ошеломления во взгляде, что вызвало ухмылку у Грэма. Разве не ради этого всё?
С шумом он скинул свою ношу и ящер развалился прямо перед огромной разделочной доской Борга, а Грэм наконец-то распрямил спину и ощутил колоссальное облегчение. Наконец-то эта пытка закончена. Наконец-то он может выдохнуть и отдохнуть.
— Мать честная… — Борг уставился на ящера, потом на Грэма. — Где ты откопал ржавозубого ящера? Ты что, ходил в Глубину? С твоей то… кхм…
— Там, где откопал, уже нет, — хмыкнул Грэм и оперся на доску. — Водички не найдется? Слегка вспотел.
Борг молча ушел к себе и вернулся с целым кувшином. Грэм выпил все залпом, не отрываясь.
После изнурительного пути это было… божественно!
Он поставил пустой кувшин и посмотрел на Борга.
— Неплохую тварь ты поймал, — сказал Борг, обходя ящера по кругу, — Кожа чуть ли не в идеальном состоянии.
— А то, — заметил довольный Грэм.
— Похоже, деньги у тебя сегодня будут, Грэм.
— Ты сумму говори, Борг, — отрезал Грэм.
Борг расхохотался.
— Ох, старый ты пень… Ладно, давай считать.
Глава 12
Я смотрел вслед Грэму ещё несколько секунд. Его сгорбленная фигура, тянущая за собой четырехметровую тушу ящера уже привлекала внимание. Да и могло ли быть по-другому?
Какой-то крестьянин остановился у обочины, разинув рот. Двое мальчишек бросили свои игры и побежали следом, что-то восторженно крича. Женщина с корзиной белья замерла на полушаге, а потом качнула головой не то с осуждением, не то с уважением. Хотел мысленно сказать «старый дурак», но сам себя остановил — не дурак. Я понимал его лучше, чем хотел бы признать. В таком месте, как Янтарный, репутация — это всё. Пусть это достаточно крупный поселок, а не деревня, но здесь все всех знают. Каждый шаг на виду, каждый поступок обсуждают, как обсуждал Гарт с другими меня и мой проснувшийся слишком поздно Дар. Собственно, что такое репутация хуже некуда я ощутил на себе, и такого больше не хотелось, она и так лишь понемногу начала меняться в лучшую сторону, правда, пока с отдельными людьми.
В любом случае, Грэм привлек внимание, как того и хотел. Повлияет ли это на что-то? Не знаю. Вспоминая его два молниеносных броска кинжалом я задумался, а смогут ли так молодые охотники? Такие, например, как Гарт — он ведь не самый слабый среди молодых, это мягко говоря. Смогут они так идеально рассчитать, почувствовать момент и успеть им воспользоваться? Что-то я сомневался. И дело даже не в физической силе или управлении живой, думаю, в этом плане большинство охотников находятся на сопоставимом уровне — всё дело в навыках, которые приобретаются только в лесных сражениях со зверьми, которые прошел Грэм. Такому не научиться на тренировках — это надо пережить.
Я качнул головой и двинулся к дому. Ноги гудели, а в висках пульсировала тупая боль от бесконечного поглощения и передачи живы. Духовный корень ныл, словно перетруженная мышца. Постоянная подпитка Грэма, затем восполнение собственных запасов, а до того использование усиления в бою и при подъёме неплохо меня вымотало, хотя в день, когда Грэм с Морной убили Измененного, мне пришлось потрудиться сильнее. Вот только старику в десятки раз тяжелее, но несмотря на это он выглядел по-настоящему довольным. Пусть это всё и шло в ущерб его здоровью, но он был готов на это. Как в тот раз, когда он для моей защиты выпил какое-то зелье усиления, благодаря которому и расправился с волками. Впрочем, за это он заплатил еще большим распространением черной хвори. Грэм такой и другим не будет.
Я двинулся домой скорым шагом, хотя усталость тоже была. Мое восстановление от живы не работало нормально, потому что я почти всё отдал Грэму, и надо было срочно восполнить ее, чтобы снять эту усталость. Правда, я не был уверен, что мой духовный корень был готов к тому, чтоб переваривать еще и еще живу.
Ладно, посмотрим.
Скоро я добрался до дома и первым увидел волка Трана. Тот лежал у калитки, положив морду на лапы. При моём появлении он поднял голову, принюхался и снова опустил её. Старый зверь явно скучал: его работа заключалась в охране, а охранять пустой дом было не слишком увлекательно. Один раз ему только дали повеселиться, когда он поохотился на насекомых, а сейчас он был как обычный скучающий сторожевой пес. Не знаю, возможно опасность миновала, но кто знает Марту? Даже если Гарт оставил меня в покое из-за занятости на охоте, то Марта может и попытаться пробраться в дом и взглянуть на то, что тут выращивается и как. Просто возможно делать это она будет не лично, а через кого-то. И такие попытки огромный волк Трана пресекал на корню одним своим видом. Зато едва я открыл калитку, на меня налетел Шлепа и закружился вокруг, хлопая крыльями и вытягивая шею. Проскользнув мимо, он выскочил наружу и недовольно и обеспокоенно загоготал.