Внутри дома я первым делом проверил очаг. Яйца ржавозуба лежали там, где я их оставил, обмотанные огненной крапивой. Кровь саламандры в бутылочках была достаточно горячей, значит, свойства сохранялись.
Грэм, тем временем, разогревал остатки вчерашней каши и нарезал мясо саламандры. Варил я без перерыва и сейчас на меня накатила волна голода, который нужно было срочно утолить.
Когда мы поели и я ощутил как мясо саламандры приятно восстанавливает силы и разогревает всё внутри, то достал одну из бутылочек нового отвара.
— Дед, выпей. Это то, что я сварил для сына Рыхлого. Одну бутылочку оставил для тебя.
Он взял её, покрутил в пальцах, открыл крышку и понюхал зажмурив глаза.
— Намного сильнее, — сказал он.
— Так и есть, — кивнул я.
— Что ты добавил туда? — уточнил Грэм. — Я видел как ты толок кристалл и собирал янтарные капли.
— Кристалл, капли с живосборника и кровь саламандры. — ответил я.
Грэм задумался.
— Вот почему так долго варил…
— Да, нужно было подобрать правильный порядок и пропорции. Удалось не сразу.
— Но всё же удалось, — хмыкнул Грэм, — А это главное.
— Да, получилось что-то новое, но на основе восстанавливающего отвара.
Грэм откупорил бутылочку и сделал глоток. Потом ещё один. Его глаза расширились. Он подождал, словно привыкая к эффекту, а потом выпил залпом полностью.
— Это… это уже не просто отвар, Элиас, — медленно произнес он. — Эффект как от неплохого зелья восстановления. Я чувствую его в точках, в каналах живы, словно что-то… прочищает их изнутри.
Я кивнул, довольный — похвала была приятна.
Грэм покачал головой.
— Если бы ты мог варить такое на продажу… это другая цена.
— Пока не могу — ингредиенты слишком редкие, да и отвар такого качества уже точно привлечет внимание. Его я буду варить только тебе и сыну Рыхлого, если для него отвар окажется эффективным.
— Да, наверное ты прав. Слишком уж быстро ты прогрессируешь.
— Ну и кристаллы — их у меня не много, как и капель, которые дает живосборник.
Грэм кивнул, соглашаясь.
— С живосборником мы проблему решим, — продолжил я, — Мы сегодня отправимся на ту поляну с жужжальщиками. А вот с кристаллами посложнее будет.
— Так мы и собирались к ней, — согласился Грэм, — Да немного ящер отвлек.
Я неожиданно засмеялся после этих слов. Да уж, иронично получилось: шли за живосборниками, а в итоге благодаря ящеру получили кругленькую сумму. Долг теперь ушел на второй план и словно бы груз с моих плеч сняли.
— Ладно, времени не так много, поэтому за дело. — встал я из-за стола.
Я убрал еду, вымыл тарелки, а после очистил место, где варил отвары. Отдраил котелок, вернул обратно весы и грузки, проверил запасы ингредиентов, а потом вышел в сад. Сердечник уже небось изголодался. Я прикоснулся к нему Даром и понял, что прав — он уже ждал порции живы. Я влил в него живу и прошёлся по грядкам, касаясь каждого растения. Мята, восстанавливающая трава, вязь-трава, двужильник — всё росло, всё развивалось. В момент, когда я заканчивал подпитывать последний двужильник (он уже прилично вымахал и доставал мне до колена) скрипнула калитка и послышался знакомый голос.
Тран.
Я вернулся во двор и увидел у нашего дома незнакомца. Рядом с приручителем шёл невысокий сухощавый старик с острым, будто высеченным из камня лицом. Его кожа была темной и морщинистой, как кора старого дерева, а глаза — узкими и внимательными. Но самым примечательным были не его черты, а то, что по его рукам, плечам и даже голове сновали мелкие ящерицы. Десятки крошечных существ с радужной чешуей, постоянно находящиеся в движении. Чем-то он напоминал Шипящего, с одним отличием — от него так и веяло какой-то… добродушностью что-ли.
Грэм уже поднялся навстречу и зашагал к калитке. Седой настороженно поднял голову, учуяв кого-то чужого, а Шлепа двинулся следом за Грэмом, словно в подмогу. Волк Трана вскочил, обрадовавшись приходу хозяина, и ткнулся ему в бок.
— Кирос? — в голосе Грэма прозвучало удивление. — Не думал, что ещё увижу тебя в этих краях.
Старик усмехнулся, и ящерицы на его плечах тут же замерли, словно прислушиваясь.
— Ну, я недавно вернулся… выглядишь… неважно.
— Получше твоего, — хмыкнул в ответ Грэм, а потом уже серьезно добавил, — Это ты еще не видел меня неделю назад — вот тогда я выглядел неважно, а сейчас… сейчас почти здоров.
— Если не считать черной хвори, — уточнил Кирос.
— Ее самой.
— Я слышал, ты протащил ржавозуба через весь Янтарный — неплохо для больного старика. И тут Тран обмолвился, что у тебя есть уцелевшие яйца ржавозуба, не утерпел — захотел посмотреть на них.
— Ну проходи, раз пришел, — пригласил Грэм.
Старик вместе с Траном вошел внутрь, волк недовольно плюхнулся на землю и посмотрел на хозяина.
— Ничего-ничего, — бросил ему Тран, — Скоро всё закончится, вернешься домой.
Волк довольно завыл, чем так напугал Седого, что тот свалился с забора.
Я же быстро вернулся в дом и проверил нет ли чего «подозрительного». Нет, все мутанты были в корзине, и как будто ничего другого не должно привлечь внимания.
Кирос сразу направился к очагу, где лежали яйца. Его ящерицы, а их было не меньше двадцати, спустились с его рук и рассыпались по полу, образуя живой ковёр вокруг старика.
И чем он отличается от гнилодарцев? По сути ничем. У них свои питомцы, у него — свои, только этот человек почтенный и уважаемый приручитель, а они — изгои.
— Хм, — он присел на корточки и осторожно взял первое яйцо. Закрыл глаза.
Через минуту он отложил яйцо и взял второе. Потом третье.
— Ну? — не выдержал Грэм. — Давай уже, говори что там.
Кирос открыл глаза.
— Одно хорошее — сильная особь, здоровая. Дам за нее полтора золотых. Торговаться не буду, это достойная цена.
Грэм кивнул.
— А два других?
— Слабые. — Кирос покачал головой. — По тринадцать серебряных за каждое. Не уверен, что удастся довести их до вылупления, но попробую. Это уже риск…
Я быстро подсчитал в уме. Полтора золотых плюс двадцать шесть серебряных… Это было больше, чем мы рассчитывали. Вернее, чем рассчитывал я, может Грэм именно такой цены и ожидал.
Грэм переглянулся со мной, правда, тут мое согласие не требовалось.
— Лады, — кивнул Грэм.
Кирос достал кошель и отсчитал монеты. Потом аккуратно переложил яйца в корзину, которую принёс с собой.
— С крапивой это вы хорошо придумали, — заметил он, укладывая огненную крапиву вокруг яиц. — Правильно. Тепло — это главное для ржавозубов. Некоторые идиоты забывают про такие вещи.
— Ну, идиотов тут нет, — хмыкнул Грэм.
Кирос хохотнул и снова прикоснулся к каждому яйцу, закрывая глаза. Ящерицы на полу замерли, образуя неподвижный узор вокруг его ног.
Я смотрел на это и понимал: он делает то же самое, что делаю я с семенами: поддерживает жизнь, помогая пробуждаться. Только его Дар работает с животными, а мой — с растениями. Разные пути, но принцип один.
— Ладно, мне нужно идти. Вы, конечно, держали их в тепле, но для вылупления нужен намного больший жар, и времени терять нельзя.
— Удачи с ними, — сказал Грэм, когда Кирос поднялся.
— Удача тут ни при чём, — усмехнулся старик. — Только терпение.
Он вышел, и ящерицы потекли за ним живым ручейком, взбираясь обратно на его руки и плечи.
Кирос ушел один, Тран задержался.
— Не знал, что Кирос тут, — задумчиво сказал Грэм.
— Да, он недавно вернулся, говорит, не может пропустить расширение Хмари.
— Уж в этом не сомневаюсь — он вечно там, где что-то происходит. — ответил Грэм, и стало понятно, что Кироса он знает довольно хорошо.
После я решил Трану показать растения, который он дал на проращивание — вязь-траву и двужильник.