ВИА. АТАКУЙ!
Пусть немного проредит поголовье иглохвостов. Не нравятся мне эти ящерки.
Я посмотрел на ближайший дуб.
— Ладно, я пошел.
Грэм занял позицию чуть в стороне, приготовив кинжалы — он, видимо, решил размяться, бросая кинжалы в живые мишени. Я же двинулся к первому дубу, держа кувшин наготове.
Первые несколько шагов прошли спокойно. Иглохвосты наблюдали: их глаза-бусинки следили за каждым моим движением. Я присел у ствола, достал трубочку, сделал надрез, вбил ее и начал собирать сок. Тягучая жидкость медленно стекала в кувшин. Запах, — едкий, обжигающий ноздри, — сразу усилился в несколько раз. Да уж, а ведь по идее нужно продолжить закалку тела — она у меня только на начальном уровне.
Атаковали ящерицы без предупреждения. Просто раздался свист и первая игла пролетела мимо моего уха. Вторая ударила в плечо и… отскочила!
Я инстинктивно дернулся, но боли не было. Игла просто отлетела от чешуйчатой пластины, как горошина от стены, а следом полетели вторая, третья… четвертая… пятая…
Я прикрывал лицо рукой: ящерицы дураками не были, и целились в него тоже. Однако броня из кожи ржавозуба выполняла свою задачу безупречно: я не заметил, чтобы на ней осталась даже царапина после попадания десятка иголок. Хотя они летели со всех сторон — десятки острых шипов, выпущенных разъяренными ящерицами барабанили по доспехам, издавая сухой стук. Эх, все-таки приятно иметь качественный доспех.
— Вот что значит шкура ржавозуба! — донесся до меня голос Грэма, который подбил дюжину иглохвостов.
Впрочем, Виа от него не сильно отставала, меткими бросками своего тела хватая то одного, то другого иглохвоста. Но до утоления голода ей было еще далеко: каждая эволюция требовала не только больше живы, а и больше питательных веществ для трансформации.
Я продолжал собирать сок, стараясь не обращать внимания на град игл. Доспехи держали, а перчатки из кожи саламандры защищали руки — иглохвосты их тоже не пробивали.
Кувшин наполнялся медленно, но верно. Однако с такими темпами сидеть нам тут еще с полчаса.
Я ждал, пока Грэм охотился вместе с Виа.
К тому моменту, когда кувшин заполнился почти до краев, Виа успела высосать более двух десятков иглохвостов, которые пытались убегать от нее, но не успевали — их было слишком много, поэтому хоть одну из стольких целей Виа да ловила, а потом переключалась на следующую.
Вокруг неё валялись тела, — не меньше двадцати иглохвостов, — а сама она сейчас пульсировала, впитывая остатки питательных веществ из последней пойманной добычи. Через связь я ощутил ее удовлетворение. Только сейчас потенциал эволюции был реализован.
ЗАКОНЧИЛА?
Щупальца дрогнули. Что-то вроде согласия.
Я понимал, что с ней нужно разговаривать, потому что обучается «пониманию» она очень медленно. Но она обучается — и это главное.
— Дед, я всё. — поднялся я с земли и убирая палочку.
— Хорошо. — кивнул он и начал выдергивать кинжал из мертвых тел иглохвостов. Они в него метали иглы, которые от его закалки лишь отскакивали — вот что значит полная закалка кожи.
Грэм прошелся вдоль дубов, осматривая побоище вокруг Виа.
— Неплохо, — признал он. — Твоя лоза становится всё опаснее и быстрее.
— Она учится. — подтвердил я, пряча сок в корзину.
— Пи!
Ну конечно же!
— Ладно, сейчас дам.
Я взял небольшую палочку и, обмакнув в нее сок, дал Седому, который тут же обхватил ее лапками и начал громко мурлыкать. Виа, тем временем, скользнула ко мне. Определенно, она после этой охоты добавила в длине и толщине. Скоро она будет толщиной с канат — думаю, где-то через недельку. Черные прожилки от поглощения метки гиблых никуда не делись, но теперь они были менее заметны, потому что на ней появлялись более темные зеленые прожилки, перекрывающие их.
Через несколько минут мы покинули рощу, оставив за спиной притихших иглохвостов и запах едкого сока.
Теперь на очереди Хрустальный Лог.
Путь к Хрустальному Логу занял больше времени, чем в прошлый раз. Мы обходили подозрительные участки, где Грэм чуял опасность, и несколько раз останавливались, чтобы я мог как следует подпитаться живой уже от крупных деревьев. Виа ждала момент, когда я накоплю достаточно энергии, чтобы передать ей для следующей эволюции. Душильник… пока сидел в корзине без дела. Лунный мох лежал там же, укрытый влажной тканью. Я периодически касался его Даром, убеждаясь, что он ещё жив. Пока он держался, но с каждым часом становился слабее. Не спасала даже влажная тряпка, в которую он был укутан. Что-то ему в самом лесу не нравилось.
Наконец мы вышли к знакомому оврагу. Скалистые стены уходили вниз, покрытые мерцающим ковром кристального лишайника. Внизу блестел родник. Как только я ступил сюда, то словно бы пропали все тревоги, а на душе резко стало спокойно. Будто я не в опасном лесу нахожусь, а пришел отдохнуть в спокойное местечко, которое не могут тронуть никакие твари.
— Я спускаюсь. Начать надо с мха, ему уже… плохо.
— Как скажешь, — пожал плечами Грэм и мы начали спуск.
— Пи!
— И ты с нами, — кинул я Седому, который сидел на корзине, но смотрел только на норы в скале, где засели его сородичи. Их янтарные глазки уже появились из темных нор — они осторожно выглядывали наружу.
Спуск дался легче, чем в прошлый раз — теперь я знал, где ставить ноги. Доспехи немного мешали, но не критично.
Дно оврага встретило меня прохладой и тишиной. Воздух здесь был другим: чистым и насыщенным водной живой, как я уже знал.
Я достал мох и направился к роднику, где было несколько подходящих для камней. Впрочем, если понадобится побольше камней, то притащить их не проблема — наверху есть еще. А для моих экспериментов хватит и родных камней Хрустального Лога.
Камни у воды были влажными, покрытыми тонким слоем голубоватого налета — идеальное место. Я осторожно разложил мох на плоском камне, частично погруженном в воду, и… начал ждать.
Грэм ходил вдоль оврага, изучая стены и местами каменистую землю.
Через время мох чуть засветился. Не сильно, можно было даже и не заметить, если не смотреть так внимательно, как я. По его поверхности пробежала едва заметная рябь, а потом отдельные участки начали мягко пульсировать, испуская бледное голубоватое сияние. Мох резко начал впитывать энергетику этого места.
Я замер, боясь спугнуть. Однако когда сияние чуть потускнело и пульсация прошла, я прикоснулся к нему Даром. И я ощутил… счастье? Нет, не совсем, скорее удовлетворение — чувство растения, нашедшего своё место. Даже на реке у Янтарного он не ощущал себя так хорошо.
— Вот как… — задумчиво произнес я.
Это место ускоряло его рост и не просто подходило, а идеально соответствовало его природе. Водная жива питала мох так, как обычная вода никогда не смогла бы.
Весь принесенный мох я выложил на три камня и, скорее всего, он приживется тут.
Теперь очередь остальных растений.
Я прошёлся по дну, выискивая подходящие места. Овраг был длиннее, чем казалось сверху, и в нескольких местах справа и слева от родника имелись достаточные под засаживание участки земли. По стенами, усыпанным криссталичеким лишайником перепархивали крошечные сверкающие насекомые и перелетали с одной стороны на другую. Видимо в лишайнике им жилось хорошо.
Первый подходящий участок нашелся у самого узкого места оврага, где стены почти смыкались. Тут была тень, влага и защита от ветра — идеальное сочетание для восстанавливающей травы. Кроме… кроме света. Конечно, я это понимал, но увы — из света тут только то, что дает кристаллический лишайник и всё.
Я сделал лопаткой нужной глубины ямки, достал два кустика и аккуратно высадил их, а после прикоснулся Даром. Странное ощущение, растения чувствовали себя… иначе — не так, как в моём саду. Здесь была другая энергия, другой ритм.
Но ничего, судя по тому, что я улавливал, им тут нравилось.