Я кивнул. Да, в прошлый наш поход к Проплешине ничего такого не было.
— Скажу Эрону как вернёмся. Тут целый кусок леса выжигать нужно. Плохо, но выхода нет — надо делать. Иначе будет хуже.
Я смотрел на ржавую живу и думал, есть ли от нее какая-то защита для растений? Для моей Виа, для других Симбионтов? И, конечно, самое главное — можно ли обрести от нее устойчивость?
Экспериментировать я, конечно, могу, но делать это нужно на мелких мутантах, чтобы если практика будет удачная, только потом переносить это на моих основных симбионтов.
— Пошли, Элиас — кивнул Грэм, — Нечего тут стоять, тем более тебе с твоими…растениями.
Мы обошли ржавую рощу широким кругом. Виа шла впритык ко мне, прижавшись к земле, и я чувствовал ее напряжение.
Когда «ржавчина» осталась позади, Грэм ещё раз сплюнул.
— Скверно всё это. Но они всегда были такими.
— «Они»? — уточнил я.
— Алхимики. Всегда медленно действовали. Слишком запоздало. Привыкли сидеть и варить, а это не требует спешки — это требует терпения. А лес…лес меняется быстро. И за этим нужно поспевать.
Странно, — подумалось мне, — Что это понимает старый Охотник, но не понимают молодые алхимики.
Огненная Проплешина встретила нас раньше, чем я ее увидел. Сначала ветер принес горячий воздух прямо мне в лицо, а потом пришел уже знакомый горелый запах.
Мы с Грэмом сразу взобрались на обрыв, чтобы осмотреть всё внизу. Да, та встреча с ржавозубом показала, что даже безопасные места уже не такие.
Грэм, прищурившись, оглядывал всё внизу, но…была одна проблема.
Воздух над Проплешиной дрожал так, что дальние камни казались плывущими — никаких деталей и подробностей не рассмотреть. Вдобавок краснота, которая в прошлый раз пробивалась только в самых глубоких трещинах, теперь сочилась почти из каждой щели. Огненная жива: плотная и тяжелая. Я чувствовал ее даже отсюда, и не как тепло, а как давление, близость чего-то живого, горячего и…непривычного.
— Жарче, чем в прошлый раз, — сказал я, останавливаясь у края обрыва.
— Ощутимо. И знаешь, что странно? Здешний источник давно угасал, так что тут ни разу не становилось жарче, и жива так явно не пробивалась наружу. А теперь вот это…
Он обвел всё пространство Проплешины рукой.
— Вероятно, расширение Хмари запустило какие-то невидимые процессы под землей, — предположил я, — Ведь это случилось почти одновременно.
— Верно говоришь, — кивнул Грэм, — Одновременно…а еще посмотри на трещины, заметил?
Я посмотрел на трещины: те, что были в прошлый раз узкие, сантиметра по два-три, теперь стали шириной в ладонь, не меньше. А в некоторых местах землю и вовсе буквально разорвало пополам, и из таких разломов шел постоянный пар.
— Заметил.
— Ладно, быстро обойдем поверху и тогда спустимся. Лучше подстраховаться.
Обход не занял много времени, зато Грэм убедился, что хотя бы в этой части проплешины никаких следов крупных хищников нет. Это его немного успокоило.
Скитальца я оставил наверху. Хотя, надо сказать, что-то он чувствовал в этом месте любопытное для себя. И это было не то любопытство, которое он испытал когда нашел кость, а иное. Однако тут, в Проплешине, перемещаться он не мог — земля внизу была жесткая как камень. Душильник я тоже оставил наверху — все-таки в отличие от Виа, устойчивости к огню у него еще не было. В будущем, надеюсь, она появится.
А вот Виа после поглощения щупалец жаровней перестала ощущать от этого места дискомфорт. Наоборот, она ползала по краю Проплешины спокойно. Однозначно устойчивость к огню нужно продолжать растить. Виа должна стать таким себе универсальным солдатом: и черная жива ей будет нипочем, и огненная.
А еще теперь, когда я смотрел через тепловой взгляд Виа, то понял, что в этом месте лиана почти слепая. Всё из-за того, что Проплешина была для нее одним большим горячим пятном, в котором отдельные объекты различались плохо: камень светился теплом, земля светилась теплом, воздух — тоже. Если тут появится тварь, у которой жар тела совпадает с фоном — Виа её не увидит.
— Седой. — Я посмотрел на мурлыка, сидящего на моём плече. — С нами?
Тот распушил хвост, выгнул спину и злобно пискнул.
Грэм усмехнулся.
— Помнит, как тут змей грыз. Думает, опять гадам ползучим покажет, что он самый сильный.
— Пи! — подтвердил Седой.
— На, — протянул мне новую тряпку Грэм.
Себе не стал брать.
Я быстро смочил ткань водой и повязал ее себе на лицо, потом «полил» Виа и шерстку Седого. Я знал — сейчас будет жарко.
— Спускаемся, — скомандовал Грэм.
Внизу было совсем по-другому: воздух дрожал не образно, а в самом прямом смысле рябил перед глазами. В прошлый раз настолько плохо с видимостью не было. Причем сверху, с холма, всё не казалось настолько плохо.
Виа осторожно ползла по треснувшей земле. Не скажу, что ей нравилось это место, но она чувствовала себя вполне сносно.
— Спокойно тут, — пробормотал я.
— Слишком спокойно, — сказал Грэм. — В прошлый раз и то живности больше было.
— Может, разбежалась после того, как мы устроили тут драку?
— Может и так. — не стал спорить старик. — Но поглядим. Скоро всё станет яснее.
Я же искал заросли огненной крапивы. и найти их оказалось несложно. Из-за повышения температуры они во-первых выросли там, где их не было в прошлый раз, а во-вторых они вымахали по шею, а стебли их налились силой и стали толще. У меня мелькнула мысль, что если сейчас срезать достаточно большое количество крапивы, то и из нее можно попытаться выжать эссенции и посмотреть на что она сгодится.
Идея мне понравилась: у меня как раз был новый перегонный аппарат, покрытый глазурью, который выдержит перегонку и с более агрессивным веществом, вроде сока крапивы.
Так что достав кинжал, я принялся за работу: резать и складывать.
Седой возле меня настороженно крутил головой. Шерсть его уже распушилась полностью.
Я успел срезать стеблей десять-одиннадцать, когда Грэм рядом коротко поднял руку в предупреждающем жесте.
Я замер.
— Туда смотри, на камень. — тихо сказал он.
Камней тут было довольно много, и у части из них как раз росли густые заросли огненной крапивы, так что я не сразу понял, на какой из камней указал Грэм.
Однако через пару секунд стало понятно: заросли раздвинулись и оттуда вышло существо размером с крупную собаку. Длинное, низкое, на четырех парах коротких сильных лап. Кожа…скорее не кожа, а корка, была у него черно-серая, потрескавшаяся как остывшая лава, и между трещин этой корки тускло светилось жёлто-оранжевое, текучее нутро. Тварь шла медленно, тяжело, и каждый её шаг вызывал волну жара, которая сопровождалась своеобразным «шипящим» выдохом.
— Это еще что за чудо? — тихо спросил я, откладывая в сторону крапиву и осторожно поднимаясь и подзывая Виа к себе. Она по-прежнему не видела это существо в тепловом спектре — оно просто сливалось с окружением.
— Это? — переспросил Грэм, — Это нам повезло.
— Я не об этом.
Старик вздохнул и перекинул из руки в руку топор.
— Это, Элиас, пеплошкур — хорошая добыча. У него внутри жар-сердце. Очень ценное. Может и на пол золотого потянет. Это уже зависит от размера и насыщенности. Нам не помешает.
Это уж точно, — мысленно хмыкнул я, — Лишними пятнадцать серебряных не бывают. Пеплошкур? Скорее уж восьмилап. Ладно, не важно как эту тварь называют, важно другое — что она может?
— Что мне нужно знать о нем? — спросил я.
— Первое: они изрыгают струю горячей золы из пасти. Дальность — шагов пять-шесть. Жжёт сильно. Твою броню не прогрызет, броня хорошая, но кожу на лице сожжёт. так что лучше не подставляться. — Грэм говорил быстро, тихо, не отрывая взгляда от неспеша топающего к нам пеплошкура.
— Понял.
— Второе: брюхо у них достаточно мягкое, но целиться нужно в трещины и сразу использовать Усиление — твоих собственных сил пробить не хватит, но кинжал туда заходит легко.