— Иглыш, — коротко бросил Рыхлый, — Это Элиас, травник.
Тот поднял голову.
— Я слышал.
Смотреть парню было тяжело. Я только хотел протянуть ему руку пожать, — естественно, чтобы применить Анализ, — как меня остановили.
— Не трогай его! — прошипела выскочившая из-за дома Шипастая, — Помощи чужаков нам не надо, сами справимся.
И что этой ненормальной тут надо?
— Арна, — выдавил парень, — Не лезь.
Арна? Вот, значит, как зовут Шипастую на самом деле.
— Думаю, Арна, — повернулся я к ней, следя за ее шипами, — Мы тут сами разберемся.
— Это я решу сама. — отрезала девушка, — Мы тут посидим и уйдем.
Рыхлый вдруг помрачнел.
— Арна, не дури! Хочешь чтобы он сдох просто потому, что тебе не нравится Элиас? А?
Шипастая застыла и посмотрела на брата, потом на меня.
— У него очень тяжелые раны, — заметил я, присаживаясь с Иглышом, — Черный туман въелся глубоко, само оно не пройдет.
— Ты там знаешь, — фыркнула она.
— Другим помог, — ответил я, — И ему помогу. Если никто не будет мешать.
И посмотрел ей прямо в глаза. Она пару секунд не отводила взгляд, а потом сделала шаг назад.
Иглыш выдохнул.
И тут, глядя на них, меня вдруг осенило: Дары их схожи, да и черты лиц тоже. Неужели…
— Это твоя сестра? — спросил я Иглыша, прикасаясь к одной из его ран. Рукопожатие нам сорвали, но Анализ надо было провести.
— Она самая. — тихо фыркнул тот.
Анализ.
Голову будто ударили молотком, но я был к этому готов, и никак внешне не показал этого.
[Объект: Человек Тип дара: Метаморф (слабый)
Духовный корень: Поврежден.
Состояние: Нестабильное. Множественные микротрещины в духовном корне, низкая способность к удержанию живы.
Заражение: Присутствуют частицы структурированной темной живы в тканях. Средне-высокая степень заражения черной живой.]
Он тоже без метки, но вот его состояние…совсем нехорошо. Пусть не настолько тяжелое, как у Морны, но тоже всё довольно плохо. Он тоже слабо удерживает живу, а значит его восстановление идет хуже, чем у других гнилодарцев. Как бы меня ни раздражала его агрессивная сестра, парню нужно помочь. Тем более, он совсем подросток и как будто более адекватный.
— Я займусь тобой чуть позже, — сказал я Иглышу. Тот лишь молча кивнул. — Других осмотрю — и начнем.
Мы двинулись дальше. Возле нескольких кувшинов с водой сидел толстый, откровенно толстый мужик лет тридцати. Его кожа блестела от влаги, словно он только что вынырнул из болота, а между пальцами виднелись плотные перепонки.
— Мокрец… — начал было Рыхлый.
— Да не глухой я! — ответил он и внимательно взглянул на меня.
— А какой у тебя… — начал было я.
— Дар? — не дал мне договорить Мокрец. — Чувствую всё, что в воде или сырой земле. А тебе-то зачем знать?
— Просто интересно, — ответил я, — Дары гнилодарцев очень разнообразны.
— Я бы не прочь иметь какой-нибудь Дар пополезнее, — тяжело вздохнул Мокрец, погрузив свои перепончатые руки по локоть в кувшины.
— Тяжело вдали от болот? — спросил я.
— А ты как думаешь, парень… Я вообще люблю дышать под водой и могу часами не вылезать оттуда. Но тут, у дома Морны, ни одного водоема или болотца…хорошо хоть воды Рыхлый добыл.
Я присел и сделал вид, что осматриваю раны мужчины, а сам осторожно прикоснулся к нему. Пожалуй, это был наименее пострадавший гнилодарец, потому я встал и сказал:
— Ты как будто в полном порядке.
— Потому что вовремя смылся — как чувствовал, что случится какая-то дрянь, — пожаловался он, — А потом деревню как отрезало. Кошмар…страшно было.
Рыхлый покачал головой. А я понял, что этот гнилодарец, похоже, из самых-самых трусливых. Наверняка он прибился к Морне просто потому, что вариантов не оставалось. А один он забоялся быть. Но я понимал, зачем Рыхлый при гнилодарцах рассказывает об их способностях мне, как бы чужаку. Тем самым он показывал, что доверяет мне, и что они могут поступать так же.
Последней на заднем дворе оказалась женщина лет двадцати пяти. Выглядела она жутковато: ее шея была неестественно длинной и тонкой, как у журавля. Вместо ногтей на пальцах росли короткие, загнутые черные когти. Глаза были огромными, золотистыми и…пугающими.
На удивление, она сама протянула свою руку мне и выжидающе уставилась — будто проверяла, пожму я ее или нет, забоюсь.
Я пожал — мне нужно было провести Анализ. И этот Анализ дался очень тяжело. Меня аж затошнило от сильнейшей головной боли.
[Объект: Человек (Мутация 3-й стадии) Тип дара: Приручитель. Птицелов. (Искаженный)
Духовный корень: Поврежден (несколько крупных трещин)
Примечание: Перьевой покров обладает высокой плотностью и частичным сопротивлением к агрессивным энергетическим средам.]
— Не боишься, мальчик? — сипло спросила женщина, не отрывая от меня своих немигающих золотистых глаз. — Это хорошо. Не люблю тех, кто боится и тех, кто испытывает отвращение.
Я выдержал ее взгляд, не отводя глаз.
— Дар не выбирают, — ровно ответил я. — Все мы живем с тем, что дала природа. У кого-то это внутри, у кого-то снаружи.
Я имел в виду, конечно же, внешние проявления Дара при разрушенном или треснувшем духовном корне.
— Правильные слова, травник, правильные… — тихо сказала она.
— А ты…приручитель? — уточнил я, глядя на ее руки, и неприкрытые части тела, покрытые почерневшими перьями.
— Мои возможности чуть шире, — улыбнулась она своими тонкими губами.
— Орла может управлять птицами…многими одновременно, — сказал Рыхлый, — Смотреть их глазами…
— И еще разное, — добавила она, усаживаясь обратно. — Я в порядке, так что займись мальчишкой. Мои перья меня защитили.
Я еще раз взглянул на те самые почерневшие перья и подумал, что видимо их слой был более плотным. Но вопрос в другом: если эти перья действительно могли защитить от черного тумана, пусть и ценой того, что они почернели, то их ценность высока, особенно в текущей ситуации. Такие перья мне нужны.
Я кивнул женщине и вернулся к Иглышу. Все-таки именно его состояние было самым тяжелым.
— Иглыш, пошли внутрь, — сказал я. — Нужно помочь тебе и убрать всю эту черную дрянь с твоего тела. Поверь, сразу станет легче.
— Он будет тут! — снова влезла Шипастая, преграждая мне путь. — Тут делай, на моих глазах!
— Я сам решу, где мне делать свою работу, Шипастая, — устало ответил я. — Если волнуешься за брата, то просто не мешай. Неужели непонятно, что я хочу помочь, а не навредить?
Рыхлый молча взял Иглыша под руку, помогая ему подняться. Подросток поморщился, но встал твердо. Он посмотрел на сестру исподлобья.
— Не мешай, Арна.
— Это ты мешаешь! Если бы не ты, я бы ушла с Хельмом, — рыкнула на него девушка, и иглы на ее руках угрожающе выдвинулись.
— А я сразу сказал, что не уйду с этим старым идиотом, — упрямо ответил Иглыш.
Они вперились друг другу в глаза.
— И я тебя не заставлял оставаться ради меня, — добавил он тише, но с вызовом. — Сама решила остаться. Я бы и один…справился.
— Вижу, как справился, чуть в тумане не сдох, — ответила она и стиснула зубы.
Не обращая внимания на нее мы двинулись внутрь дома. Я же задумался о сестре Иглыша. Шипастая могла быть шпионом Хельма, — агрессивная, недовольная, — но то, что она в открытую заявила при всех, что хотела уйти с Хельмом и осталась только из-за брата… это было слишком честно для шпиона. Они так себя не ведут. Это словно бы отводило от нее подозрения. Впрочем, без прямой проверки системой знать наверняка нельзя.
Ладно, это потом, сейчас лечение.
Я с Рыхлым усадил Иглыша поближе к свету, подальше от лежащей Морны, и приступил к работе.
Нужно было снова повторить то, что мы делали со знахаркой. Вот только у нас не осталось спиртовой настойки, так что в этот раз придется действовать так, полагаясь на чистую воду и на чистый, прокипяченный кинжал. Давать живу парнишке я не мог — он это сразу почувствует. А мази на все его обширные черные раны просто не хватит. Придется экономить и использовать ее только в самых «глубоких» местах.