Глава 29
Баталов приехал очень быстро, и десяти минут не прошло. Дом Мейснера к приезду главы тайной канцелярии всё ещё уютно потрескивал огнём.
Я без сожалений потратил последний накопитель на то, чтобы прикрыть это безобразие от посторонних глаз. Конечно же, этот морок Роман Степанович преодолел без проблем.
— Александр Лукич… — вздохнул мужчина, становясь рядом.
На моих сопровождающих он бросил быстрый взгляд, но даже элементаль не смог отвлечь от происходящего. Джинн и не пытался скрыться, а я не просил. Как-то спокойнее было рядом с его пламенеющей аурой. Она меня подпитывала, придавая сил после очень долгого и непростого дня.
Три камня почти за раз…
Ощущения были соответствующие — будто я взял три ранга одновременно. Сапфир и опал, разум и иллюзии. Но кого я спас? В моей голове была путаница, я совершенно перестал понимать, по какому принципу я наполняю силой. Да и чёрт с ним, проблема было посерьёзнее…
— Ваша светлость, не стану снимать с себя часть ответственности. Всё же я допустил некоторый намёк… — Баталову явно было сложно формулировать. — Что с князьями можно, кхм, не церемониться… Но признаюсь, не ожидал, что вы воспримите это настолько буквально.
Я внимательно посмотрел на него. Менталист не злился. Пребывал в состоянии той растерянности, которая может привести к чему угодно. В шоке был глава тайной канцелярии, короче говоря.
— Роман Степанович, — мне пришлось положить руку на его плечо, чтобы он оторвал взгляд от догорающего особняка. — Поверьте, и в мыслях не было. Клянусь силой, я был настроен мирно.
— Просто так получилось? — болезненно усмехнулся мужчина, наконец переключая внимание на меня.
Главное, чтобы хихикать не начал. Я всерьёз обеспокоился о его душевном состоянии.
— Я готов полностью взять на себя ответственность и ответить перед законом. Готов к суду чести.
Баталов всё же нервно хихикнул. Но потряс головой и улыбнулся уже увереннее:
— Суд чести, вы серьёзно, Александр Лукич? Ответить? Вы хоть представляете, какая шумиха поднимется?
Я решительно кивнул.
Безусловно, угробить князя — это не прибить бретёра или другого наёмника, проникшего ночью к тебе с целью убить. Тем более не на дуэли, а вот так, без свидетелей. Одного моего слова уже будет недостаточно.
Суд чести был единственным вариантом в таком случае. Неприятная процедура, но зато снимающая любые подозрения. Если упростить суть, то это было ментальной проверкой. Точнее, весьма грубым вмешательством в чужой разум, что в обычных условиях было недопустимым.
Менталист высшего ранга применял магию, чтобы установить истину. И работало это вместе с клятвой силой. В итоге либо абсолютное оправдание, либо… Казнь. Ради мелких дел на такое никто не решался.
И я знал, что будет тем высшим менталистом. Он стоял рядом и смотрел на меня так, словно уже был готов упрятать меня куда-нибудь подальше, безо всяких процедур.
— Я сам виноват, — неожиданно вздохнул Баталов, и взгляд его стал чуть грустным. — Мне и разгребать.
Удивился я сильно. Не то чтобы был не согласен, немалая доля правды в его словах всё же была. В голове Мейснера в конце творилась сумятица, но я смог «прочитать» причину его желания меня уничтожить. Он действительно считал, что я хотел его сместить. Да и пришёл поглумиться, прежде чем избавиться.
А это всё стало результатом тех слухов, что распространил глава конторы, чтобы внедрить меня в неприкасаемую дюжину.
Но что бы ни было причиной, ответственность за своё решение я снимать не собирался.
— Давайте… — начал было я, но менталист отмахнулся и покачал головой.
— Нет. Давайте без благородства. Ей-богу, ваша светлость, она неуместна в данной ситуации. Я верю, что вы готовы к любому суду, но это будет полный… Бардак. И уж поверьте, не о вашей репутации я сейчас волнуюсь. Дайте подумать.
Баталов нахмурился и принялся бродить перед развалинами, что-то бормоча и размахивая руками.
— Человеку помочь возможно стоит нам? — пропел Хакан.
— Могу я спеть ему песнь прощения, — присоединился Хаамисун.
— Роман Степанович — друг, — сил возмущаться их кровожадности, как и радоваться такому дружному порыву, я меня уже не было.
Минут пять и морок развеется, как и успокаивающий заслон для прислуги, что осталась в уцелевшем строении на заднем дворе. Я уже вычерпывал из источников больше, чем стоило.
— Друг, — переглянулись мои защитники, словно не понимая значения этого простого слова. — Друг, размышляющий о том, как от вас избавиться?